Автук
– Я самый несчастный в мире игрун, – жаловался Гум-гам другу. – Ничего у меня не получается. Мои маски никому не нравятся. Милиция почему-то гоняется за мной… И ещё – этот глупый зелёный лук!
– Какой лук? – спросил Максим.
Гум-гам рассказал, чем кончилась его игра в маски и смех, и не хотел упоминать нелепую историю с луком, но случайно проговорился. Он был в белом халате, надетом поверх скафандра, – весёлый доктор ещё час назад, а теперь – самый неудачливый, самый несчастный в мире игрун.
Оказалось, Гум-гам подсмотрел, как Максим наказал трёх драчунов, и сказал себе: ну, теперь я могу подшутить над любым грубияном! За воротами он увидел ужасного, как ему показалось, грубияна. У овощного ларька человек в серой шляпе сердито выговаривал продавщице:
«Ну разве это зелёный лук? Это прошлогоднее сено, а не лук!» Покупатель размахивал каким-то грязножёлтым пучком, и очередь за его спиной грозно гудела. Как вдруг покупатель схватился за голову, и все ахнули: из шляпы, новой серой шляпы сердитого человека, пробивались сочные перья превосходного зелёного лука. Тут поднялся такой шум, что Гум-гам перепугался и решил: нет, ему ни за что не победить грубияна. И он незаметно исчез…
– Но почему ты решил, что он грубиян? – спросил Максим, размышляя об этой странной истории.
– Он говорил грубое слово «лук»! – убеждённо произнёс Гум-гам. – И очень грубым голосом.
Максим рассмеялся. Они сидели в своей беседке, скрытые ото всего мира зелёной вьющейся стеной. Там, за этой надёжной стеной, ходили из магазина в магазин покупатели, наблюдала за автомобильным порядком милиция и любитель свежего лука возмущённо обрывал со своей шляпы сочные перья.
– Ты обидел этого человека, – серьёзно сказал Максим. – Когда кто-то говорит «лук», «морковь» или «репа», он просто хочет лук, морковь или репу. Но если кто-нибудь говорит «собака», а рядом никакой собаки нет и в помине, значит, этот человек ругается. Понимаешь?
Гум-гам тяжело вздохнул:
– Не понимаю… Раньше я всегда только выигрывал, и вот пожалуйста: что-то со мной случилось… Ничего я не понимаю… Может быть, я нарушил запрет?.. Может, на меня сердится Ав-тук?
И сразу же после этих слов для Максима пропал весь привычный за зелёной стеной беседки мир и возник другой – мир спокойного голубого пространства, с кочующими шарами домов, с одиноким стариком на летящем неизвестно куда облаке, с вечным утренним солнцем.
– У вас ещё не наступило «завтра»? – спросил Максим.
– Нет, не наступило. – Гум-гам покачал головой. – Я думаю, оно никогда не наступит.
– Не наступит… – задумчиво повторил Максим.
Гум-гам огляделся по сторонам, шёпотом сообщил:
– Я узнал что-то очень важное… Я узнал, кто остановил время…
– Кто? – Максим от волнения подскочил.
– Его звали Почемук…
– Почемук, – произнёс вслед за другом Максим.
– Может быть, я неправильно говорю. Наверное, его звали Почемук… Мне рассказал Кри-кри, а он старше меня, он помнит, как это было… Однажды этот странный Почемук взял да и разобрал на части свой Автук. Я, кажется, говорил тебе, что на день рождения нам всем дарили Автуки. И у Почемука был свой Автук. Но он хотел узнать, что у Автука внутри, и сломал его.
– Вот молодец!.. А что оказалось внутри? – возбуждённо сказал Максим.
– Тс-с! – Гум-гам приложил к губам палец. – Это страшная тайна…
– Тайна?
– Страшная тайна, – повторил Гум-гам. – Потому что никто этого не видел.
– А-а… – разочарованно протянул Максим.
– Ты ничего не понял, Максим! – возмутился Гум-гам, увидев скучное лицо друга. – Ты не понял самое главное: почему эта тайна – страшная.
– Ну?.. – нетерпеливо сказал Максим.
– Слушай! Он, этот несчастный Почемук, когда развинтил свою машину, перестал с нами играть и не выходил из дома.
А потом однажды он подошёл к окну, увидел Кри-кри и попросил у него зонт.
– Зачем зонт?
– Он спустился с этим зонтом на землю, чтобы охотиться на диких зверей.
– На диких зверей? Здорово! Он очень смелый человек, ваш Почемук! – убеждённо сказал Максим.
– Он просто не мог жить без Автука, как жил раньше, – пояснил Гум-гам. – Ведь у него ничего больше не было. Никаких вещей, даже еды.
– И что же тут страшного?
– Он исчез навсегда, и это было страшно. Может быть, его растерзали дикие звери… Дом его унёс ветер, и ни один человек не видел разобранный Автук. Но самое неприятное мы заметили, когда ушёл Почемук.
– Время? – догадался Максим.
– Да, время… – вздохнул Гум-гам. – Оно остановилось, наверное, в тот момент, когда Почемук сломал свою машину. Это было утром… Конечно, утром! Если бы время остановилось ночью, у нас всегда была бы ночь… Сначала все очень удивились, как бесконечно тянется это утро, и ждали, когда наконец зайдёт солнце. Но оно всё светило, всё слепило нас. И сейчас оно на том же самом месте…
– А где твои родители? Где все взрослые? – спросил Максим.
– Они делают то, что делали… когда остановилось время. Завтракают, читают газету, говорят по телефону и никак не могут закончить свои утренние дела.
– Надо найти Почемука! – решительно сказал Максим. – Найти и попросить, чтоб он всё исправил.
– Ну да, найдёшь его!.. – горько протянул Гум-гам. – Никто даже не представляет, где эта страшная земля.
– Но так больше жить невозможно!
– Невозможно, – согласился вечный мальчик.
– Ты говорил, что твой Автук всё знает. Всё умеет и всё знает.
– Его нельзя спрашивать! – напомнил Гум-гам.
– А ты спрашивал его хоть о чём-нибудь?
– Нет.
– Чего ж ты боишься! – упрекнул Максим друга. – Ты ведь не какой-нибудь трус.
Гум-гам внезапно поголубел, встал со скамейки.
– Я не трус! – насупившись, произнёс он. – Ты знаешь, как я пробивался через космос, чтоб найти тебя. Ты знаешь, это я схватил тебя, когда ты летел к земле…
– Знаю! – твёрдо сказал Максим. – Я знаю о тебе всё, и ты знаешь обо мне всё… Но… – Тут Максим вздохнул. – Я ещё никогда не видел твой Автук… А я так хотел поиграть с Автуком!
– От друга я ничего не скрываю, – чуть удивлённо произнёс Гум-гам. – Хочешь поиграть с Автуком – пожалуйста. Только по правилам.
– Я как будто умею играть и не проигрываю… – напомнил Максим.
– Да, ты умеешь играть, – согласился Гум-гам. – Я с удовольствием покажу тебе Автук! Фьють – и мы дома.
– Я уже привык путешествовать туда и обратно! – весело заметил Максим.
– Вот он! – с гордостью сказал Гум-гам.
В этой комнате был только Автук – до самого потолка, из сверкавшего стекла или металла, со множеством кнопок. Максим никак не ожидал, что всемогущий Автук, который один во всём воздушном городе, один во всей СТРАНЕ БЕЗ ПОЧЕМУ может ответить ПОТОМУ ЧТО, – этот мудрый Автук всего-навсего машина. Хоть и огромная, таинственная, красивая, но… машина.
Максим был растерян. Он, конечно, схитрил, сказав, что будет играть с Автуком. Он решил спросить Автука о самом важном для Гум-гама – о пропавшем времени. Он был готов и сразиться с Автуком, если тот нападёт на него. Но сражаться с машиной, даже спрашивать её – бесспорно глупо. Разве хоть одна машина в мире отвечает человеку?
На всякий случай Максим вяло сказал:
– Привет, Автук…
Тот, разумеется, даже кнопкой не щёлкнул в ответ.
Неужели этот Автук сорвал с него летающий бант? Наверное, бант соскользнул сам собой, и потому Максим стал падать вниз.
– Что бы ты хотел, Максим? – торжественно сказал Гум-гам. – Автук может сделать что угодно. Я дарю тебе любой подарок.
Максим неожиданно для себя попросил:
– Портфель.
– Бр-р!.. – поёжился Гум-гам. – Ну ладно, портфель так портфель – пожалуйста!
Он стукнул по кнопкам, и Автук приятно засветился изнутри, пустив на стены и потолок синих зайчиков. Распахнулась блестящая дверца, и Гум-гам подал гостю новенький портфель.
– Держи!
– Спасибо. – Максим удивлённо разглядывал подарок.
– Если хочешь, я тебе подарю тысячу таких портфелей, – пообещал Гум-гам. – Что тебе ещё нужно, Максим? – щедро продолжал хозяин Автука.
И тут Максим вздрогнул, вспомнив что-то, побледнел от волнения. Сделал шаг вперёд, хрипло сказал:
– Коня! Я очень хочу белого коня…
– Деревянного или пластмассового? – спросил Гум-гам.
– Живого!
– Живых Автук не делает… – вздохнул Гум-гам.
В этот момент Максиму показалось, что мимо него процокал по гладкому полу белый скакун. Процокал рядом с Автуком, скакнул в окно и уплыл по воздуху. Один, без всадника. Вон он – снежное облачко тает в синем небе.
Эх, не удалось прокатиться Максиму на белом коне!..
(К с. 131)
Внутри Автука словно вспыхнул огонь. Он стоял всё такой же – сверкающий, неприступный, – но от него исходил жар.
Не конь процокал мимо Максима – так громко стучали ботинки Гум-гама. Он прибежал из соседней комнаты с растрёпанной толстой книгой и, заглядывая в неё, затрещал кнопками Автука.
– «Ша». «Шахматы»… Получай, Максим, шахматы… «Эм». «Мотороллер»… Пожалуйста, вот тебе мотороллер. Нож… Это на «пэ». «Перочинный нож»… Знаешь, Максим, когда я был такой, как ты, мне подарили Автук-малютку и вот эту книжку, где написаны разные подарки… Хорошо, что она сохранилась! Как только её не выбросил Вертун!
Из Автука один за другим выскакивали подарки: удочка, конструктор, велосипед, сачок, бинокль, мышеловка, очки от солнца, рогатка, часы, теннисные ракетки, компас, лук со стрелами, оловянные солдатики, водяная ракета, хлопушки, транзистор… Через несколько минут комната была завалена вещами, которых хватило бы на целый двор, а Гум-гам всё листал свой справочник.
– Уже целая гора. Спасибо, Гум-гам, хватит, – успокаивал друга Максим. Щёки его пылали: он мог задарить своими подарками всю улицу.
Но Гум-гам, отдуваясь, продолжал щёлкать кнопками, и Максим вырвал у него книгу подарков.
– «АВТУК. Автоматический универсальный конструктор», – прочитал Максим на замусоленной обложке. – Что значит «у-ни-вер-саль-ный», Гум-гам?
– «Универсальный»? Наверное, это умный. Автук очень умный: он делает всё из простого воздуха.
– Умный, – повторил Максим.
– Очень умный! Какую игру его ни попросишь, он всё сделает… Я, когда удирал от милиции, только успел сказать, чтобы машина превратилась в обычную чепуху, и пожалуйста: я стою на тротуаре и держу детскую коляску.
– Значит, Автук управлял грузовиком, на котором мы ехали? – спросил Максим.
– Да.
– И летающими бантами? Поющими замками? Теплоходами? Каруселью?
– Да, да, да.
– И это он сделал лунад?
– Конечно, он!
Автук блистал перед ними своими таинственными доспехами, и Максим, взглянув на него, оробел. Он подошёл к прозрачной стене. Висело за стеклом вечное Солнце. Пустынный город качался в небе: шары, шары, гонимые ветром шары… Никто не играет, никто не гуляет, никто не летает на улице. И в каждом доме – там, за стеклом, – свой Автук.
«Мне семь с половиной, – сказал про себя Максим. – И если я останусь здесь, мне всегда будет семь с половиной. Всегда», – повторил он очень страшное слово.
И он спросил, стоя спиной к Автуку и лицом к спокойному пустому городу, звонко и отчётливо произнёс в тишине:
– Почему подсолнух растёт под Солнцем, которое…
Он задумался и услышал, как кто-то повторил:
– Которое…
– …которое гаснет, едва придёт ночь, которая…
– Которая… – вздохнул кто-то тяжело.
– …которая прячет Землю, которая…
– Которая… – простонал тот же голос.
– …которая утром ждёт Солнца…
– Ой, Солнца! – взвизгнул голос.
– …под которым растёт подсолнух?
Максим тяжело дышал, еле выпутавшись из очень трудного вопроса, который у него неожиданно получился.
Что-то упало за его спиной. Оглянувшись, он увидел сидящего на полу Гум-гама.
– Что с тобой? – бросился к другу Максим.
– Вот это вопро-ос! – восхищённо и испуганно выдохнул Гум-гам. – У меня от твоих «которых» закружилась голова…
– Вот видишь, – возбуждённо прошептал Максим, помогая приятелю встать, – видишь, совсем ничего не случилось. Я спросил, а он нисколько не рассердился.
Максим усмехнулся, произнеся эти слова: ну как это машина может сердиться?!
Автук по-прежнему сверкал холодным серебром.
Гум-гам, наморщив лоб, тревожно смотрел на Автука и ничего не говорил.
– Почему я стал падать на землю? – спросил вслух Максим, подбадривая улыбкой Гум-гама. – Почему я падал вниз, а не вверх?.. Почему Почемук улетел на землю?.. Почему его звали Почемук? – Максим подошёл к молчавшему Автуку и с чувством превосходства измерил его взглядом с головы до ног, от потолка до пола, холодного и стеклянного.
Внутри Автука словно вспыхнул огонь. Он стоял всё такой же – сверкающий, неприступный, – но от него исходил жар. Даже кнопка, которой коснулся Максим, была горячей.
– Что такое? – подскочил к другу Гум-гам. – Он тебя обидел? Отвечай!
Максим смотрел на Автука с испугом и ожиданием, как смотрят на пробуждающегося великана.
– Отвечай же! – потребовал Гум-гам, сжав кулаки.
– Он просыпается, он очень горячий! – восхищённо произнёс Максим. – Сейчас он что-то скажет…
Автук молчал. Но было заметно, как он накаляется, как постепенно золотеют изнутри его стенки: в нём как будто разгоралось живое солнце.
– С ним что-то случилось! – тревожно сказал Гум-гам.
– Не знаю, – ответил Максим. – Подожди одну только минуту… Сейчас ты всё увидишь… Ты увидишь, кто твой верный друг… Увидишь, что тебе нечего больше бояться…
Он пошире расставил ноги, сунул в карманы крепкие кулаки. Сказал, глядя в гневное лицо машины:
– Автук, ты слышишь меня?
Автук светился так ярко, что казалось, сейчас из него посыплются искры. Гум-гам застыл рядом с Максимом. Плечом к плечу.
– Автук, – громко сказал Максим, – зачем ты остановил время, Автук?
Словно сверкнула холодная молния. Прозрачный шар, внезапно возникнув, разделил друзей и, захватив маленькую фигуру, закружился на одном месте. Гум-гам, отброшенный невидимой силой, впервые в жизни изумлённо наблюдал, как неожиданно исчезает его друг…
Максим очнулся в знакомой беседке. Придя в себя, он прежде всего ощупал карманы. Синего камня путешествий и лунада в них не было…
Максим вздохнул: Автук победил его.
Игра кончилась…
