Заглушка.ру — магазин пластиковой фурнитуры и комплектующих для МАФ | в Ростове-на-Дону

Познайте себя – и свое окружение

Как всегда, начнем с азов. Как мы сами воспринимаем ту или инуюситуацию? Как оцениваем происходящее еще до того, как приступим кпроцессу наблюдения?

Рассуждения Ватсона начинаются с собственно палки – «хорошейтолстой палки с набалдашником», «в прежние времена стакими палками – солидными, увесистыми, надежными –ходили почтенные домашние врачи». К первой части нет никакихпретензий, мы видим описание внешнего вида палки. Но присмотримся кпродолжению. Что это – наблюдение в чистом виде или скореедомысел?

Ватсон не успел приступить к описанию палки, как его восприятиеоказалось под влиянием личной предубежденности, собственного опыта,истории и взглядов, формирующих его мысли так, что он об этом неподозревает. Палка уже не просто палка. Это палка домашнего врачапрежних времен со всеми характеристиками, которые подразумевает этасвязь.

Мгновенно сложившийся образ домашнего врача оказываетвоздействие на все суждения, которые высказывает далее Ватсон, однакоон ничего подобного не замечает. У него не мелькает даже мысли о том,что аббревиатура «ЧКЛ» может означать известную больницу– об этом Ватсону как врачу полагалось бы знать, однако он лишькоснулся вопроса о профессии доктора Мортимера, но так и не понял,что буквы относятся к названию больницы.

Вот фрейм, или подсознательный прайминг, во всей красе. Кто знает,какие еще предубеждения, стереотипы и тому подобное будут ещеизвлечены из углов «мозгового чердака» Ватсона? Явно несам Ватсон. Но нам известно одно. Любая эвристика, или, как мыпомним, эмпирический метод, способный повлиять на окончательныесуждения Ватсона, скорее всего, берет начало в исходной бездумнойоценке.

С другой стороны, Холмс понимает: началу мозгового штурма обязательнопредшествует некий этап. И в отличие от Ватсона, он не занимается невполне осознанными наблюдениями, а так сказать, руководит этимпроцессом с самого начала – причем начинается тот задолго доосмотра палки.

Холмс охватывает ситуацию в целом, вместе с доктором ипалкой, еще до того, как приступает к подробным наблюдениям,касающимся объекта, который представляет для него интерес. Для этогоон делает нечто гораздо более прозаическое, чем может предположитьВатсон: смотрит в отполированный серебряный кофейник.

Так и нам не мешает посматривать по сторонам, искать, нет лигде-нибудь уже готового «зеркала», прежде чем кидаться вбой очертя голову. Такое «зеркало» может нам помочькритически оценить ситуацию в целом – вместо того чтобыпозволять разуму бездумно забегать вперед и хвататься за первыйпопавшийся предмет с нашего «чердака», да еще без нашеговедома и контроля.

Под оценкой окружения можно подразумевать разные действия, взависимости от выбора, который мы делаем. Для Холмса это наблюдениеза происходящим в комнате, за действиями Ватсона и легко доступнымотражением в кофейнике. В любом случае ясно: перед рывком понадобитсясделать паузу.

Ни в коем случае нельзя забывать: оценить обстановкунеобходимо еще до того, как будут предприняты какие-то действия илидаже запущен холмсовский процесс мышления. Ведь пауза и размышление –первый этап этого процесса. Точка, от которой ведется отсчетнаблюдений. Прежде чем мы начнем собирать детали, нам необходимознать, будем ли мы собирать их вообще, и если да, то какие именно.

Помните: важна именно конкретная, вдумчивая мотивация. Ее значениечрезвычайно велико. Цели надо определить и обозначить заранее. Пустьони показывают вам, как идет процесс. Пусть дают понять, как мыраспределяем свои драгоценные когнитивные ресурсы. Мы должныпродумать их, записать, сделать их как можно более четкими.

Конечно,Холмсу незачем вести подобные записи, но большинству людей онинеобходимы – по крайней мере, когда речь идет о действительноважных решениях. Прежде чем мы отправимся в мысленное путешествие,этот этап поможет прояснить важные моменты: чего я хочу добиться?

Наблюдайте – внимательно и вдумчиво

Рассматривая палку, Ватсон обращает внимание на ее размеры и вес.Кроме того, он замечает сбитый наконечник – признак частойходьбы по пересеченной местности. И наконец, он смотрит на гравировку«ЧКЛ» и делает выводы, уверенный, что от его взгляданичто не ускользнуло.

Холмс же в этом не уверен. Прежде всего, он не ограничивает своинаблюдения палкой как физическим объектом: ведь его изначальная цель,определившая первые этапы процесса, – узнать что-нибудь овладельце палки. «Только рассеянные способны оставить своюпалку вместо визитной карточки, прождав больше часа в вашейгостиной», – говорит он Ватсону. Ну разумеется, палку жепозабыли. Естественно, Ватсону известно об этом, однако он не всостоянии данный факт осознать.

Более того, палка создает собственный контекст, свою версию биографиивладельца, если угодно, поскольку на палке есть гравировка. ЕслиВатсон расшифровывает буквы «ЧКЛ» исключительно в светесвоих подсознательных и предвзятых представлений о деревенском враче,Холмс понимает, что рассматривать их следует сами по себе, безкаких-либо предварительных допущений, и тогда палка сообщает совсемдругое.

Почему врач получил ее в подарок? Или, говоря словами самогоХолмса, «почему был сделан этот подарок? Когда его друзья сочлинужным преподнести ему сообща эту палку в знак своего расположения?».Такая отправная точка подсказана истинным наблюдением, касающимсянадписи, а не предубеждением, вдобавок она указывает на предысторию,к которой можно выйти путем тщательных умозаключений. Контекст –неотъемлемая составляющая ситуации, а не аксессуар, которыйвыбирается по своему усмотрению.

Что касается самой палки, то и в этом случае добрый доктор не проявилдолжной осмотрительности в своих наблюдениях. Прежде всего, он простобросает взгляд на палку, в то время как Холмс «несколько минутразглядывал ее невооруженным взглядом. Потом, явно заинтересовавшисьчем-то, отложил сигарету в сторону, подошел к окну и снова сталосматривать палку, но уже через увеличительное стекло».

Это ужеболее подробное изучение под всевозможными углами, применениемногочисленных подходов. Конечно, метод не столь быстрый, как тот,которым пользуется Ватсон, но гораздо более скрупулезный. И хотянаградой за такой подход могут и не стать новые подробности, заранееугадать это невозможно, поэтому ни в коем случае не стоитотказываться от него тем, кто хочет проявить истиннуюнаблюдательность.

Да, Ватсон замечает размеры палки и сбитый наконечник. Однако он невидит, что почти посередине отчетливо обозначены следы зубов. Следызубов – на палке? Не требуется большого ума, чтобы понять: этонаблюдение подразумевает существование собаки, которая носила палку,причем носила часто вслед за своим хозяином (о чем говорит Холмс).

Эти подробности тоже относятся к наблюдениям, являются частьюбиографии доктора Мортимера. Более того, как указывает своему другуХолмс, расстояние между следами зубов позволяет определить размерычелюстей собаки, а значит, приблизительно представить ее породу.

Проявляйте воображение – не забывайтезастолбить пространство на «чердаке», даже если оно вамможет не понадобиться

Вслед за наблюдениями наступает стадия, требующая пространства длятворчества, времени для размышления и обследования всех углов изакоулков вашего «чердака», – стадия воображения.Это передышка для разума, задача на три трубки, игра на скрипке,поход в оперу, на концерт, в музей, прогулка, душ и что угодно еще,лишь бы это занятие помогало вам абстрагироваться от ситуации, окоторой идет речь, а потом снова двинуться вперед.

Здесь нам следует признать, что Ватсону просто не хватает времени,чтобы абстрагироваться, так как Холмс ставит его в затруднительноеположение, бросает вызов, призывая применить его методы и благодаряим понять, что буквы «ЧКЛ» означают Чаринг-Кросскуюлечебницу, а не какой-нибудь охотничий клуб. Ватсону вряд ли стоитрассчитывать на отдых за сигаретой или рюмкой коньяка.

Тем не менее наш доктор способен предпринять нечто не стольрадикальное и куда более подходящее для решении не слишком масштабнойзадачи – все же речь не идет о раскрытии настоящегопреступления. В конце концов, далеко не всякая задача требует трехтрубок.

Но Ватсону это не удается. Он даже не пытается помедлить и задуматьсяв ответ на предложение Холмса поступить таким образом и говорит, чтосделал лишь «очевидные выводы», но копнуть глубже не всостоянии.

Сопоставим подходы Ватсона и Холмса. Ватсон действует напрямик: отнаблюдений, касающихся прочности и формы палки, переходит к образудомашнего врача в старинном духе, от «ЧКЛ» – ккакому-нибудь охотничьему клубу, от сбитого наконечника – кдеревенскому врачу, от Чаринг-Кросса – к переезду из города вдеревню, и этим ограничивается.

У Холмса же проходит несколько большевремени между наблюдениями и выводами. Вспомним: сначала он слушаетВатсона, затем изучает палку, снова беседует с Ватсоном и наконец,когда начинает перечислять собственные выводы, делает это далеко несразу. Скорее, он задает себе вопросы, предполагающие ряд ответов, илишь потом останавливается на одной из возможных версий.

Онрассматривает различные комбинации: может ли доктор Мортимер бытьврачом с солидной лондонской практикой? Штатным консультантом?Куратором, живущим при лечебнице? Практикантом? А потом он выбираетту из них, которая наиболее вероятна в свете всех прочих наблюдений.

Учитесь – как на своих ошибках, так и науспехах

Наблюдая за оплошностями Ватсона на данном конкретном примере, Холмсузнаёт еще больше о подводных камнях мыслительного процесса, о техмоментах, когда мысли легко могут направиться по неверному пути, атакже понимает, куда ведет этот путь. После разговора с Ватсоном онзащищает собственные рассуждения от власти активировавшихсястереотипов и сокрушительного воздействия неверно выбранной точкиотсчета на дальнейшие рассуждения, а также от ошибки, когда вместотого, чтобы учитывать все наблюдения, человек сосредоточиваетсятолько на самых заметных, недавних или иным образом выделяющихся изобщего ряда.

И если бы Ватсон проявил должное внимание, он сделал бы подобныевыводы, извлек уроки из поправок Холмса, научился определять моменты,когда ему свойственно допускать ошибки, и в следующий раз мог быдействовать правильнее. Увы, он выбирает другой путь,сосредоточивается на заявлении Холмса о том, что он, Ватсон, на этотраз не так уж заблуждается:

«Этот человек, безусловно,практикует не в городе, и ему приходится делать большие концыпешком». Вместо того чтобы попытаться понять, почему именно этидве детали оказались верными, а все остальные выводы –ошибочными, Ватсон восклицает: «Значит, я был прав» –и отказывается от возможности чему-нибудь научиться, предпочитая ейизбирательную сосредоточенность на доступных наблюдениях.

Обучение – это замечательно, но его необходимо переводить стеоретического уровня на практический, причем регулярно, чтобы знанияне начали покрываться пылью, а «чердак», дверь которогоне открывали годами, не пропах затхлостью.

Всякий раз, когда у нас возникает желание не слишком усердствовать,нам стоило бы вспоминать образ заржавленной бритвы из «Долиныстраха»: «Позади осталась череда скучных,бессодержательных недель, и вот наконец появился подходящий объектдля приложения тех редкостных способностей, которые – безприменения – становятся в тягость.

Ум Шерлока Холмса, подобноострой бритве, в бездействии тупел и покрывался ржавчиной».Представьте себе эту старую, затупившуюся бритву, покрытую рыжимичешуйками ржавчины, представьте грязь и упадок настолько осязаемый,что к такому предмету даже не хочется прикасаться, извлекая его иззабвения, и запомните: даже когда все идет вроде бы замечательно ипринимать серьезных решений не приходится, этой бритвой необходимопользоваться. Тренировки разума, пусть даже самые незначительные,помогут ему сохранить остроту для важных дел.

Глава 7функциональный «чердак»:обобщение

На первых страницах повести «Собака Баскервилей» Ватсонвходит в гостиную дома номер 221В по Бейкер-стрит и видит палку,забытую неким Джеймсом Мортимером. Ватсон решает воспользоватьсяслучаем и применить методы Холмса на практике, посмотреть, какоемнение он сможет составить о Джеймсе Мортимере по виду этой палки,однако его размышления прерывает вопрос товарища: «Ну-с,Ватсон, какого вы мнения о ней?»

Ватсон потрясен: приятель сидит спиной к нему, за обеденным столом.Как можно было узнать, чем занят он, Ватсон, и о чем думает? Можноподумать, у Холмса есть глаза на затылке.

«Чего нет, того нет, – говорит Холмс. – Зато передомной стоит начищенный до блеска серебряный кофейник». Ипродолжает настаивать: «А в самом деле, Ватсон, что вы скажетео палке нашего посетителя?.. Обследуйте палку и попробуйте воссоздатьпо ней образ ее владельца, а я вас послушаю».

Ватсон азартно включается в игру, старательно следуя обычному подходутоварища. «По-моему, этот доктор Мортимер – преуспевающиймедик средних лет, к тому же всеми уважаемый, поскольку друзьянаделяют его такими знаками внимания, – начинает Ватсон. –Кроме того, я склонен думать, что он сельский врач, а следовательно,ему приходится делать большие концы пешком».

Первая часть вывода звучит вполне убедительно. Но каким образомВатсон пришел ко второму? «Потому что его палка, в прошломвесьма недурная, так сбита, что я не представляю себе ее в рукахгородского врача», – объясняет он.

Холмс доволен. «Весьма здравое рассуждение», –восклицает он. Что же дальше?

«Опять же надпись: “От друзей по ЧКЛ”, –Ватсон замечает гравировку на палке. – Полагаю, что буквы “КЛ”означают клуб, вернее всего охотничий, членам которого он оказывалмедицинскую помощь, за что ему и преподнесли этот небольшой подарок».

«Ватсон, вы превзошли самого себя», – отвечаетХолмс, называет товарища «проводником света», способнымзажигать в других талант, и заканчивает похвалу словами: «Я увас в неоплатном долгу, друг мой».

Неужели Ватсон наконец освоил этот фокус? Неужели научился рассуждатьтак, как это делает Холмс? По крайней мере минуту он наслаждаетсяпохвалами. Пока Холмс не берет у него палку и не замечает, что«кое-какие данные здесь, безусловно, есть» и могутпослужить основой для умозаключений.

«Неужели от меня что-нибудь ускользнуло? – спрашиваетВатсон – как он сам признаётся, не без самодовольства. –Надеюсь, я ничего серьезного не упустил?»

Не то чтобы упустил. «Увы, дорогой мой Ватсон, большая частьваших выводов ошибочна, – говорит Холмс. – Когда ясказал, что вы служите для меня хорошим стимулом, это, откровенноговоря, следовало понимать так: ваши промахи иногда помогают мневыйти на правильный путь.

Ватсон воспринимает эти слова как указание, что в целом он прав.Точнее, в той степени, в какой он верно оценил детали. Но прав ли он,если так и не сумел увидеть картину в целом?

С точки зрения Холмса – нет. Например, он полагает, что «ЧКЛ»– скорее «Чаринг-Кросская лечебница», чемкакой-либо местный охотничий клуб, и это заключение порождаетмножество дальнейших выводов. Ватсон удивлен: какими же они могутбыть?

«А вам ничего не приходит в голову? – спрашивает Холмс. –Вы же знакомы с моим методом. Попробуйте применить его».

И с этим знаменитым возгласом, или, если угодно, бросив этот вызов,Холмс приступает к своему логическому фокусу, который завершаетсяпоявлением самого доктора Мортимера в сопровождении кокер-спаниеля, осуществовании которого сыщик только что догадался.

Эта непродолжительная беседа содержит все элементы научного подхода кмышлению, который мы исследовали на всем протяжении нашей книги, ислужит почти идеальной отправной точкой для разговора о том, каксделать процесс мышления единым целым и что может помешать такомупроцессу объединения.

На примере с палкой доктора Мортимера мы видим,как можно, рассуждая правильно, тем не менее не достичь цели. Этотэпизод демонстрирует основополагающую границу между теорией ипрактикой, между знаниями о том, как следует мыслить, и практическимприменением этих знаний.

Ватсон множество раз наблюдал за работой Холмса, но, когда пришловремя применить те же принципы самостоятельно, потерпел фиаско.Почему? Как можно помочь ему измениться к лучшему?

Отдел продаж:

• с 1 по 3 января 2021 года – выходные дни;
• с 4 по 8 января 2021 года – принимаем звонки и обрабатываем заказы с 9:00 до 18:00 по Московскому времени;
• с 11 января 2021 года – работаем в стандартном режиме.

В период праздников приём звонков будет осуществляться по следующим номерам:

Пора вести дневник

Отвлечемся ненадолго от доктора Мортимера. Одна моя близкая подруга,назовем ее Эми, долгое время страдала мигренями. Боли начиналисьвнезапно, как гром среди ясного неба. Один раз она подумала, чтоумирает, другой – что подхватила ужасный норовирус, вспышкакоторого как раз наблюдалась в то время.

Ей понадобилось нескольколет, чтобы научиться распознавать первые признаки мигрени и мчаться вближайшую темную комнату с дозой имитрекса еще до того, какначиналась паника «я умираю» или «у меня жуткийжелудочный грипп». Но со временем Эми научилась более-менеесправляться с приступами.

За исключением тех случаев, когда мигреньмучала ее несколько раз в неделю, а острая боль мешала работать,писать, заниматься чем-либо еще. Или если мигрень наваливалась всамый неподходящий момент, когда темная комната и лекарство былинедоступны. И Эми приходилось оставаться на посту.

Целый год Эми меняла одного терапевта за другим. Во время первогоприема она обычно жаловалась на мигрени. Так происходило до тех пор,пока один из врачей вместо того, чтобы сочувственно закивать и вновьпрописать ей имитрекс, задал неожиданный вопрос: доводилось ли Эмивести дневник мигрени?

Эми растерялась. Вести дневник предполагалось от имени мигрени? Илипопытаться описать симптомы в назидание потомкам, невзирая на боль?Нет, все оказалось гораздо проще. Врач дал ей стопку бланков сграфами «Время начала/завершения», «Настораживающиепризнаки», «Продолжительность сна», местом дляописания пищи, съеденной в тот день, и т. п.

Склад:

• С 1 по 10 января 2021 года – выходные дни.

Все отгрузки будут проводиться, начиная с 11 января 2021 года.

Делайте выводы – но лишь из собственныхнаблюдений и ни из чего больше

От палки к «преуспевающему медику средних лет, к тому же всемиуважаемому», «сельскому врачу, которому приходится делатьбольшие концы пешком» и который «оказывал медицинскуюпомощь» местному охотничьему клубу, за что и получил в подароквышеупомянутую палку, – маршрут Ватсона.

И от той же палки к«бывшему консультанту или куратору» при Чаринг-Кросскойлечебнице, «симпатичному человеку лет тридцати,нечестолюбивому, рассеянному и нежно любящему свою собаку», –нет, кокер-спаниеля, – и получившему палку по случаю отъезда изЧаринг-Кросса в провинцию, – курс, выбранный Холмсом.

Ватсон сделал два правильных вывода: палка принадлежит деревенскомуврачу, и этот врач ходит пешком, навещая пациентов. Но почему же оннемолод и солиден? Откуда взялся этот образ добросовестного ипреданного делу семейного врача? Отнюдь не из наблюдений.

Сама по себе палка лишена подобных свойств, она разве что «солидна».Это просто предмет, имеющий определенные признаки. Но для Ватсона онасразу обретает историю. Она воскрешает воспоминания, не имеющиеотношения к конкретному делу и представляющие собой разрозненныепредметы «чердачной» обстановки, приведенные в движениенеким ассоциативным процессом мышления, о котором сам Ватсон неподозревает.

То же самое относится к местному охотничьему клубу.Ватсон так сосредоточивается на выдуманном им почтенном и солидномдеревенском медике, что ему представляется вполне логичным получениепалки в подарок от членов охотничьего клуба, которым, вероятно,оказывал некую врачебную помощь доктор Мортимер.

По сути дела, уВатсона нет обоснованных, логических шагов, приводящих к этимвыводам. Их порождает избирательность фокуса и образ врача в еговоображении. Как почтенный и пожилой семейный человек, докторМортимер наверняка состоит в местном охотничьем клубе, где всегдаготов оказать помощь. Хирургическую? Разумеется. Образованныйчеловек, занимающий такое положение, просто обязан быть хирургом.

От внимания Ватсона полностью ускользают буквы «Ч. К. Х. О.»после фамилии Мортимера (позднее сам Мортимер указывает на это,поправляя Холмса, назвавшего его доктором: «Что вы, что вы! Уменя нет докторской степени, я всего лишь скромный член Королевскогохирургического общества») – дополнение, опровергающеестатус Мортимера, порожденный гиперактивным мозгом Ватсона.

И, как мыуже упоминали, Ватсон никак не отмечает тот факт, что палку забыли вгостиной, а визитной карточки не оставили. Память Ватсона в этомпримере так же бездумно избирательна, как его внимание, – ведьон увидел буквы «Ч. К. Х. О.», едва в первый раз взглянулна палку, однако эту аббревиатуру полностью заслонили подробности,которые разум подкинул по своему почину, руководствуясь видом самойпалки.

Версия Холмса возникает в результате совершенно иного мыслительногопроцесса, полностью осознанного и осознающего полученную информацию,стремящегося охватить все свидетельства, а не только избранные,использовать наблюдения в целом, а не сосредоточиваться на отдельныхкомпонентах, окрашенных более ярко по сравнению с остальным.

Прежде всего, возраст посетителя. «Отметьте, – говоритХолмс Ватсону, убедив его, что наиболее вероятное значениеаббревиатуры ЧКЛ – “Чаринг-Кросская лечебница”, ане какой-то охотничий клуб (ведь речь идет о враче; разве не логичнопредположить, что он получил подарок от больницы, а не от охотников?

Какая из двух расшифровок предпочтительнее с учетом объективнойинформации, а не ее субъективной версии?), – что он не могсостоять в штате консультантов лечебницы, ибо это позволено тольковрачу с солидной лондонской практикой, а такой врач вряд ли уехал быиз города».

(Мы уже знаем, что на этот переезд в деревню,выводы о котором сделаны на основании палки, Ватсон старательноуказывал.) Логично. Человек, преуспевающий настолько, чтобы статьштатным врачом, едва ли снялся бы с места и уехал, разве что ввидунепреодолимых обстоятельств.

Но палка о подобных обстоятельствах неговорит, следовательно, из данных свидетельств делать такого выводанельзя (чтобы не впасть в ошибку, которую совершает Ватсон, создаваясвою версию истории врача, порожденную его разумом, а не основаннуюна объективных наблюдениях).

Так кто же он, Мортимер? Холмс рассуждает так: «Если он работалтам, не будучи штатным консультантом, значит, ему отводилась скромнаяроль куратора, живущего при лечебнице, то есть немногим большая, чемроль практиканта. И он ушел оттуда пять лет назад – смотритедату на палке».

И вот ватсоновский медик средних лет становится«человеком лет тридцати». Отметим также, что если Холмсуверен насчет возраста посетителя – ведь он перебрал всеварианты прежних должностей Мортимера, пока не осталась единственнаяверсия, косвенно указывающая на возраст (вспомним: «оставшиесянесколько объяснений подвергаются проверке одно за другим, пока тоили другое не получит значительное подкрепление»), – онвсе же не заходит так далеко, как Ватсон, утверждая, что человек, окотором идет речь, может быть только хирургом.

С таким же успехом егоможно назвать терапевтом. Доказательств нет, ничто не указывает ни вту, ни в другую сторону, а Холмс делает выводы лишь в том случае,если к ним ведут свидетельства. Обратное было бы столь же ошибочным,сколь и чрезмерная осторожность в выводах.

Что можно сказать о характере хозяина палки? «Что же касаетсяприлагательных, то, если не ошибаюсь, я употребил следующие:симпатичный, нечестолюбивый и рассеянный». (Нет, он не ошибся.)Каким образом он пришел к этому выводу? Оказывается, отнюдь не так жебездумно, как Ватсон, наделивший посетителя другим набором черт.

«Ужэто я знаю по опыту, – говорит Холмс. – Толькосимпатичные люди получают прощальные подарки, только самыенечестолюбивые меняют лондонскую практику на сельскую, и толькорассеянные способны оставить свою палку вместо визитной карточки,прождав больше часа в вашей гостиной».

От объективного факта – к рассмотрению многочисленныхвозможностей и сужения их спектра до наиболее вероятных. Никакихпосторонних деталей, никаких пробелов, заполненных не в меру ретивымвоображением. Научная дедукция в ее лучшем проявлении.

И наконец, почему Холмс наделяет доктора Мортимера собакой, причемсовершенно определенной? Мы уже упоминали о следах зубов, которыепроглядел Ватсон. Но эти отметины, а точнее, расстояние между ними,имеют весьма специфический вид – «для терьера такиечелюсти слишком широки, а для мастифа узки».

Холмс вполне могприйти к выводу о кокер-спаниеле самостоятельно, следуя той желогической цепочке, но ему помешало появление собаки вместе схозяином. Этим и завершилась череда умозаключений. Но разве она небыла ясной на всем своем протяжении? Разве не вызывала желаниевоскликнуть: «Это же элементарно! Как я сам не додумался?»Именно таким свойством и должна обладать настоящая дедукция.