Русская православная церковь заграницей — Википедия с видео // WIKI 2

1920-е годы

Начавшаяся в 1917 году на территории РоссииГражданская война, разделившая страну линиями фронтов, стала причиной нарушения связей между патриархом Тихоном и епархиями на территориях под контролем белых сил.

Такая ситуация создавала массу проблем на местах, так как количество вопросов, связанных с церковной жизнью и требовавших санкции высшей церковной власти, постоянно возрастало[6]. В мае 1919 года в Ставрополе — на территории, контролировавшейся Белым движением, — было образовано Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России (ВВЦУ ЮВР).

Учреждение ВВЦУ было легитимизировано изданием «Постановления Патриарха Тихона, Священного синода и Высшего церковного совета» № 362 от 7/20 ноября 1920[7].

Хотя связь с Патриархом Тихоном была потеряна, эмигранты, как правило, не допускали и мысли о переходе в другие Поместные Церкви — слишком непонятным и чуждым казался их церковный быт. Помимо создания приходов для эмигрантов необходимо было решать и вопросы об улучшении богослужения, о развитии издательской деятельности, о создании братств и сестричеств, о проповеди, что требовало значительных материальных средств, изыскание которых было под силу лишь единой церковной организации.

Появившиеся в эмиграции политические партии претендовать на роль объединителей не могли — они были малочисленны, бедны и раздроблены. Изгнанники нуждались в священниках не только как в совершителях таинств и хранителях русских традиций, но и как в патриотических лидерах.

Ни греческое, ни болгарское, ни сербское духовенство не могло взять на себя идейное лидерство в русской эмиграции, не могло в должной степени понять её чаяний. Всё это подталкивало к сохранению Временного высшего церковного управления в эмиграции[8].

Ещё находясь в Крыму, ВВЦУ ЮВР стало брать на себя решение проблем, связанных с внешней деятельностью Русской церкви, из-за невозможности московской церковной власти контактировать со своими зарубежными миссиями и приходами, Поместными церквями и инославным миром.

14 октября 1920 года ВВЦУ ЮВР постановило, что все «русские церкви за границей» Высшее Церковное Управление считает находящимися в своём подчинении — впредь до установления связи с патриархом Московским и всея России[9].

К середине ноября 1920 года в оккупированный тогда войсками АнтантыКонстантинополь (Османская империя) прибыло и стало на рейде свыше 125 кораблей русского и иностранных флотов, переполненные беженцами из Крыма в числе около 150-ти тысяч человек.

19 ноября того же года на борту парохода «Великий князь Александр Михайлович» состоялось первое заграничное заседание ВВЦУ ЮВР, в котором приняли участие митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Платон (Рождественский), архиепископ Феофан (Быстров) и епископ Вениамин (Федченков)[10].

В декабре того же года ВВЦУ ЮВР было преобразовано в Высшее русское церковное управление за границей (ВРЦУЗ)[11], в подчинение которого вошли не только епископы-эмигранты, но и те части Российской церкви, которые оказались вне пределов бывшей Российской Республики: многочисленные приходы в Западной Европе, на Балканах, в Палестине, Северной Африке, Китае, Японии, Южной Америке.

На правах епархии находилось и Управление военным и морским духовенством[12]. Вместе с тем, епархии, оказавшиеся на территории межвоенной Польши, Прибалтики и Финляндии не вошли в РПЦЗ[13].

Положение русских беженцев в Константинополе было весьма тяжёлым и политически опасным (ввиду тесных отношений между кемалистами и большевиками), что побуждало русских беженцев перемещаться в другие страны, в частности на Балканы, главным образом в Королевство сербов, хорватов и словенцев, где установился благоприятный для них устойчиво антисоветский монархический режим[14].

21 апреля 1921 года ВРЦУЗ приняло решение о переезде в Сремские Карловцы, где патриарх Сербский Димитрий отдал в распоряжение русских архиереев патриаршую резиденцию (бывших Карловацких патриархов)[14].

31 августа 1921 года Архиерейский собор Сербской православной церкви предоставил ВЦУ заграницей право юрисдикции над русским духовенством, не состоящим на службе в Сербской церкви[15].

21 ноября — 3 декабря 1921 года в Сремских Карловцах состоялось Всезаграничное русское церковное собрание, впоследствии переименованное в Собор. На Соборе были приняты «Обращение к воинам русской армии», «Послание чадам Русской православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим», а также «Послание к Генуэзской конференции» с призывом не допускать на эту конференцию представителей советского государства[16].

Ряд заявлений Собора носил чисто политический характер, в частности, призыв к восстановлению на российском престоле «законного православного царя из дома Романовых» и прямой призыв к мировым державам оказать помощь для вооружённого свержения режима в РСФСР[17].

Собор образовал Высшее русское церковное управление за границей (ВРЦУ), состоявшее из Архиерейского синода и Высшего церковного совета под председательством митрополита Антония, которому было усвоено звание заместителя патриарха. 5 мая 1922 года в Москве в соединённом присутствии Священного синода и Высшего церковного совета под председательством патриарха Тихона было вынесено постановление, признававшее «Карловацкий Собор заграничного русского духовенства и мирян не имеющим канонического значения и послание его о восстановлении династии Романовых и обращение к Генуэзской Конференции не выражающим официального голоса Русской православной церкви».

Высшее Церковное Управление заграницей упразднялось ввиду того, что оно «увлекается в область политического выступления, — а с другой стороны, заграничные русские приходы уже поручены попечению проживающего в Германии Преосвященного Митрополита Евлогия»[18].

2 сентября 1922 года Архиерейский собор в Сремских Карловцах формально исполнил волю патриарха Тихона, распустив ВРЦУ, но, предполагая, что указ патриарха Тихона был дан под давлением советской власти, учредил «в целях сохранения правопреемства Высшей Церковной власти» Временный заграничный Архиерейский синод из пяти человек «с обязательным участием митрополита Евлогия».

Предполагались регулярные созывы Архиерейских соборов. Митрополит Евлогий отказался принять на себя власть в Зарубежной церкви и заявил, что она должна принадлежать Архиерейским соборам, а в перерывах между ними Архиерейскому синоду[19][20].

После 1923 года стали ухудшаться отношения между Архиерейским синодом РПЦЗ и митрополитом Евлогием (Георгиевским), который всё меньше оглядывался на Архиерейский синод и вскоре прекратил поминовение митрополита Антония за богослужением. Митрополит Евлогий соглашался признать за Архиерейским синодом только моральный авторитет, добиваясь самостоятельности для себя и своей епархии, в то время как Архиерейский синод настаивал на централизации церковного управления, видя свою цель в сохранении единства Русской церкви в эмиграции.

Конфликт подогревался различиями в политических воззрениях между окружением митрополита Антония и митрополита Евлогия. 29 июня 1926 года митрополит Евлогий демонстративно покинул Архиерейский собор в Сремских Карловцах. В отсутствии митрополита Евлогия Собор принял решение о выделении самостоятельной Берлинской епархии и выведение из его подчинения приходов в Южной Америке.

Кульминацией разделения было запрещение митрополита Евлогия в священнослужении решением Архиерейского синода от 26 января 1927[21]. Реагируя на это решение, митрополит Платон (Рождественский) и четверо из пяти викарных архиереев Северо-Американской епархии, также стремившиеся к самостоятельному существованию, обратились 31 января 1927 года к американской пастве с заявлением о неканоничности Архиерейского синода РПЦЗ.

Заявивший о своей поддержке Синода РПЦЗ епископ Сан-Францисский Аполлинарий (Кошевой) 1 февраля того же года был уволен митрополитом Платоном. 31 марта того же года Архиерейский синод РПЦЗ признал это увольнение неканоничным и поручил епископу Аполлинарию временное управление новосозданной Североамериканской епархией РПЦЗ[22].

5 сентября 1927 году Архиерейский собор РПЦЗ, заслушав послание заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия и Временного патриаршего Священного синода от 16/29 июля 1927 года («Декларацию митрополита Сергия»), постановил «прекратить сношения с Московской церковной властью ввиду невозможности нормальных сношений с нею и ввиду порабощения её безбожной советской властью, лишающей её свободы в своих волеизъявлениях и каноническом управлении Церковью»[24].

Тот же Собор подтвердил законность запрещения митрополита Евлогия[21] и вынес решение восстановить общение с польскими иерархами, не признавая при этом автокефалииПольской церкви, выданной Константинопольским патриархатом в 1924 году без согласия Московского патриархата[25].

Оказавшись под запретом со стороны Архиерейского синода РПЦЗ, митрополит Евлогий признал митрополита Сергия (Страгородского) и его Синод, к которому обратился с апелляцией. Постановлением митрополита Сергия и Временного патриаршего синода от 9 мая 1928 года № 104 «Архиерейский Собор и Синод в Карловцах» упразднялись, а их действия и распоряжения объявлялись не имеющими канонической силы и отменёнными, а также признавались «самочинием, весьма опасным для церковного порядка и даже единства Русской Православной Церкви, не только за границей, но и в пределах СССР <…> и навлекающим на виновников его тяжкие взыскания по церковным канонам»[26].

Действия митрополита Евлогия были восприняты в РПЦЗ как открытое предательство русских церковных интересов и воспринимались даже тяжелее, чем разделение с Московской патриархией: действия митрополита Сергия (Страгородского) эмигранты могли объяснить давлением на него ОГПУ, в то время как митрополит Евлогий сделал этот шаг добровольно[21].

1940-е годы

После занятия в апреле 1941 года Белграда германскими войсками последовали репрессии против руководства Сербской церкви; 25 апреля патриарх Гавриил был арестован. Отношение военной администрации в Югославии к Архиерейскому синоду было более благожелательным, но всё же оно с 1941 года уже не таким как раньше.

22 июня 1941 года сотрудники гестапо обыскали покои митрополита Анастасия, канцелярию Архиерейского синода и квартиру правителя дел синодальной канцелярии Григория Граббе. Митрополит Анастасий воздержался от издания какого-либо послания в связи с началом войны на территории СССР, хотя некоторая часть русских эмигрантов приветствовала начало войны между Германией и СССР, связывая с ним скорый крах большевистского режима в России.

Основной целью Синода в сношениях с германскими ведомствами было участие в церковном возрождении на занятой вермахтом территории СССР. Но направленная в Рейхсминистерство церковных дел Анастасием 26 июня 1941 года просьба о разрешении ему на проезд в Берлин для обсуждения вопроса об организации на «восточных территориях» церковной власти была отклонена вследствие неприятия таких предложений другими ведомствами Третьего рейха[40].

1 октября 1941 года митрополит Анастасий отправил в Берлин мнение Архиерейского синода о положении церковных дел в России, которое предусматривало «возобновление церковной жизни в освобождённых от коммунистической власти областях» и «воссоздание законной всероссийской церковной власти»; предлагалось предоставить Синоду возможность командировать епископов в Россию, а также в перспективе созыв «в Москве в возможно ближайшее время по освобождении ея» Собора «из всех наличных епископов Русской Церкви, не скомпрометированных сотрудничеством с митрополитом Сергием и особенно участием в его Синоде, во главе со старейшим из них и составить временное высшее церковное управление, которое впоследствии созвало бы и Всероссийский Собор для восстановления Патриаршества и суждения о дальнейшем устройстве Русской Церкви»[41].

Однако, несмотря на проводимую руководством Германии политику религиозного и юрисдикционного плюрализма на занятых территориях СССР, отношение к РПЦЗ было недоверчивым, в частности, в силу присущего ей монархизма, и её деятельность на территории СССР имела ограниченный характер; сам митрополит Анастасий находился под фактическим домашним арестом[40][42].

Тем не менее, он отправлял на оккупированные территории СССР как через берлинского иерарха Серафима (Ляде), так и напрямую, собранные в Сербии антиминсы, нательные крестики, богослужебные книги[43].

В мае 1942 года архиепископ Гермоген (Максимов) уступил давлению властей пронацистского Независимого государства Хорватия, глава которого Анте Павелич 5 июня назначил его Хорватским митрополитом. Митрополит Анастасий категорически не признал образования Хорватской православной церкви и запретил архиепископа Гермогена в священнослужении.

14 сентября 1943 года, через два дня после интронизации патриарха Сергия (Страгородского), митрополит Анастасий сделал заявление о непризнании выборов патриарха. Заявление было положительно оценено в МИД Германии, и ходатайство Архиерейского синода, в котором к тому времени оставалось всего два епископа (сам Анастасий и Серафим (Ляде)), о встрече епископов для решения кадровых вопросов было удовлетворено: было позволено провести в Вене целую архиерейскую конференцию.

«Архиерейское совещание иерархов Православной Русской Церкви Заграницей» из 14 человек (включая двух представителей Белорусской церкви) состоялась в Вене 21—26 октября 1943 года и приняло резолюцию о непризнании избрания «Патриарха Всероссийского в Москве» и призвало на борьбу с коммунизмом «всех верующих Православной Русской Церкви на Родине и в рассеянии сущих»; третий принятый совещанием документ — «Резолюция по вопросу о том, чем Церковь может содействовать борьбе с большевистским безбожием» — фактически содержал критику германской политики в отношении Русской Церкви и включал требования, направленные на предоставление ей большей свободы, в том числе и на оккупированных территориях[45].

В сентябре 1944 года служащие и члены Синода покинули Белград и выехали в Вену, возложив на протоиерея Иоанна Сокаля возглавление Епископского совета и управление русскими церковными общинами в Югославии. 10 ноября служащие и члены Синода РПЦЗ поселились в Карлсбаде[46].

14 ноября 1944 года в день занятия Белграда Красной армией Архиерейский синод Сербской церкви отменил действие определения Архиерейского собора от 31 августа 1921 года о принятии под защиту Русской зарубежной церкви с сохранением её самостоятельной юрисдикции на территории страны[47].

В Германии митрополит Анастасий имел несколько встреч с генералом Андреем Власовым, благословил создание Русской освободительной армии (РОА). 18 ноября 1944 года он присутствовал в Берлине на торжественном собрании, провозгласившем учреждение Комитета освобождения народов России.

13 апреля 1945 года Архиерейский синод Сербской православной церкви дал разрешение на канонический отпуск всем священникам РПЦЗ на территории Югославии, находившимся под покровительством Сербской церкви. В тот же день епископ Сергий (Ларин) воссоединил с патриархом Московским русское духовенство в Белграде.

Воссоединение русского духовенства через покаяние в расколе вызвало негодование сербских архиереев, поскольку они считали клириков РПЦЗ де-факто состоящими в их юрисдикции. В течение апреля в клир Московского патриархата были приняты все клирики РПЦЗ в Югославии.

10 августа 1945 года патриарх Алексий I обратился к архипастырям и клиру «так называемой карловацкой ориентации» с призывом к покаянию в учинённом разделении: «Над теми, кто останется и на этот раз глухим к нашему отеческому призыву, будет подтверждено вышеупомянутое решение Священного Синода Русской Православной Церкви 1934 года»[26].

В октябре того же года митрополит Анастасий ответил посланием, в котором назвал положение Церкви в СССР несвободным, «льготы», предоставленные ей — «слишком незначительными», неискренними и непрочными, констатировал, что в обмен на «долю свободы» Церковь в СССР должна была поступиться «своей внутренней независимостью».

Своё послание он завершил словами: «Вполне правомочным судией между Зарубежными епископами и нынешним главою Русской Церкви мог быть только свободно и законно созванный и вполне независимый в своих решениях Всероссийский церковный Собор с участием по возможности всех заграничных и особенно заточённых ныне в России епископов»[47].

Несмотря на такое послание, переходы в Московский патриархат продолжились. В августе 1945 года в Московский патриархат в сущем сане митрополита перешёл Серафим (Лукьянов) — глава Западно-Европейской епархии РПЦЗ. 15 октября 1945 года были приняты русские приходы в Чехословакии во главе с епископом Сергием (Королёвым)

, а 23 октября — русские православные приходы Восточной Германии во главе с архиепископом Александром (Немоловским). Причём в отличие от духовенства в Югославии от них не требовали покаяния в расколе[48].

30 октября в юрисдикцию Московского патриархата был принят архиепископ Серафим (Соболев) вместе с семью русскими приходами в Болгарии[49]. 27 октября того же года прибывший в Харбин епископ Елевферий (Воронцов) присоединил к Московскому патриархату духовенство и паству Харбинской епархии.

27 декабря того же года Священный синод Русской православной церкви постановил считать воссоединёнными с Русской православной церковью с 26 октября архипастырей: митрополита Харбинского Мелетия, архиепископа Димитрия (Вознесенского), архиепископа Нестора (Анисимова), архиепископа Пекинского Виктора (Святина), епископа Цицикарского Ювеналия (Килина) и начальника Корейской миссии архимандрита Поликарпа (Приймака), клир и мирян Харбинской епархии.

Лишь викарный епископ Шанхайский Иоанн (Максимович) с верными ему клириками и мирянами (около 9 тысяч человек) сохранили верность Архиерейскому синоду РПЦЗ[50]. 31 декабря 1945 года указом патриарха Алексия в Московский патриархат был принят архиепископ Григорий (Остроумов)[51].

Место ушедших из РПЦЗ представителей белой эмиграции заняли «перемещённые лица»: военнопленные, жители оккупированных территорий, угнанные на работы в Германию и по разным причинам не пожелавшие вернуться на родину, а также деятели Русской освободительной армии.

В связи с этим изменилось географическое распределение общин РПЦЗ. Если в период между двумя мировыми войнами центрами сосредоточения «карловчан» были Балканы и Китай, то теперь на первое место в Европе вышла Германия, где в первые послевоенные годы под «духовным окормлением» 22 «карловацких» священников состояли около 200 тысяч перемещённых лиц[52].

Другим крупным центром проживания перемещённых лиц была Австрия, в связи с чем на территории Австрии 14 июля 1945 года была образована самостоятельная Австрийская епархия[47].

Духовенство РПЦЗ активно препятствовало попыткам отправки «перемещённых лиц» в СССР и добивалось возможности их выезда в Новый Свет. Благодаря активным действиям митрополита Анастасия епископат РПЦЗ пополнили 12 русских архиереев, служивших в годы войны на территории СССР:

6 сентября 1945 года в клир РПЦЗ были приняты пятеро проживавших в Германии иерархов Украинской автономной православной церкви, а 23 февраля — семеро архиереев автономной Белорусской церкви. Эти архиереи приняли участие в первом послевоенном Архиерейском соборе РПЦЗ, прошедшем с 6 по 10 мая 1946 года, имевшем важное значение для консолидации РПЦЗ[47].

VII собор Северо-Американской митрополии под председательством митрополита Феофила (Пашковского), проходивший 26—29 ноября 1946 года в Кливленде, большинством (187) голосов постановил «просить Его Святейшество Патриарха Московского воссоединить нас в своё лоно… при условии сохранения нашей полной автономии»[53], отказавшись при этом от административного подчинения Архиерейскому синоду РПЦЗ.

Значительная часть участников Собора (61 голос) во главе с архиепископом Виталием (Максименко) отказалась выходить из подчинения Архиерейского синода РПЦЗ. Кроме Виталия (Максименко), в подчинении РПЦЗ остались архиепископ Тихон (Троицкий), епископы Иероним (Чернов), Иоасаф (Скородумов) и Серафим (Иванов).

Отношения Русской зарубежной церкви и Североамериканской митрополии с того времени были разорваны. После бесплодных переговоров с посланниками патриарха Московского статус Северо-Американской митрополии оказался неопределённым и мог бы быть охарактеризован как фактическая самопровозглашённая автокефалия[23][54].

В 1948 года после образования Государства Израиль, которое было создано благодаря поддержке политического руководства СССР, в юрисдикцию Московского патриархата перешла та часть Русской духовной миссии в Иерусалиме, которая находилась на его территории[55] В мае 1949 году РПЦЗ полностью лишилась паствы в Китае в связи с эвакуацией оттуда неприсоединившихся к Московскому патриархату русских беженцев на остров Тубабао, откуда они вплоть до 1953 года выезжали в США и Австралию[56].

С 1948 года началось массовое переселение русских перемещённых лиц из Германии и Австрии[47] в США, Канаду, Австралию, Южную Америку[57], в связи с чем постепенно закрывались лагеря беженцев и приходы в них[47].

Вместе с мирянами уезжало и духовенство. Так, в 1948—1950 годах штат священников Берлинской и Германской епархии РПЦЗ сократился более чем вполовину[58]. Прибывая в Новый Свет, эти священники зачастую не оставались в РПЦЗ, а переходили в обособившуюся Северо-Американскую митрополию[59].

При этом существенно изменилась среда, в которой жили русские беженцы: если ранее они жили в основном в православных странах (Югославия, Болгария) либо на территориях со значительным количеством русского населения в неправославном окружении (Прибалтика, Маньчжурия)

Примечания