Друзья, небольшой опрос, как у Вас принято сокращать название Вашего города в обычном разговоре между его жителями? Спасибо! | Пикабу

Супчик согретый на открытом огне приобретал интересный вкус, отдававший турпоходами

Русские по деревне ездили активно. Первые две недели катались и становились на постой колонны — десантники, мотострелки, инженерно-сапёрные части (были КамАЗы с понтоннами, небольшими десантными катерами и катерами на воздушной подушке). Вскоре, из-за начавшихся плотных обстрелов ВСУ с противоположного берега Ирпеня, колонны сменили свой транзитный маршрут. У нас в деревне на постой остановился один гарнизон.

Русских видел каждый день и регулярно с ними общался — нам указывали, в каком колодце ещё можно набрать воды, поделились газовым баллончиком для газовой переносной комфорки. В целом, из всей деревне спокойно ходили по улицам и общались с военными только я и моя семья, да ещё несколько старушек и пожилых людей с других улиц. Другие односельчане предпочитали из-за забора обсуждать новости, слушать украинское гов… простите, радио. И разбегаясь словно тараканы при включившемся свете, едва слышали звуки приближающейся техники.

Фотографировать солдат и технику я не стал — я же не придурок и не собирался себе подписывать приговор. Фотографировал изредка из-за забора да брошенную технику. А пара её экземпляров мне попалась.

За мгновение до 3,14здеца…

А потом раздался такой нарастающий шипящий звук, не успели мы обмыслить, что это такое, как Бах! Бах-бах-бах! Бум! Ба-бах! Бах! Множественные взрывы, всё дрожит, шатается, трясётся. Мать (она как раз на фото повернула голову на звук шипения) ломанулась ко мне в разбитый магазин, мы засели внутри в проёме и видим вспышки. Когда стихло, схватили яйца с молоком и побежали домой.

Оказалось, это по абсолютно пустой деревне отработал украинский «Град». Разрушения я снимал, в основном, на следующий день, но что-то снял уже прибежав домой. Вот честно вам скажу — удар «Града» это пиздец как страшно и жутко. Искренне не желаю никому не попадать под него — просто осознаёшь, что прилетело и взрывы вокруг, и молишься, чтобы остался жив и ни одна «градина» в тебя не прилетела…

Заодно мы убедились, что никакой подвал или погреб не спасёт от прямого или близкого попадания. Увы и ах. К огромному счастью, хозяев дома в момент обстрела не было в погребе.

Жизнь шла своим тяжёлым чередом — общались с военными, они то и дело нам помогали. Старались узнавать у них новости. Ходили за водой почти каждый день. Первая неделя прошла в сплошной готовке, пока был газ — спешно пускали в дело продукты из морозильников, дабы они не пропали. Когда закончили — бегали за водой для мытья посуды, умывания и готовки. В середине второй недели владелица центрального продуктового магазина, который рядом с сельсоветом, открыла магазин дабы люди позабирали продукты — чтобы не пропали. Но все восприняли это как сигнал к мародёрству и ДОЧИСТА обнесли все магазины. Оба продуктовых и сельскохозяйственных.

О жадности мародёрящих односельчан говорит и тот факт, что воровали даже тазы, трусы, носки, лопаты из сельскохозяйственного. Пара очень ушлых селюков умудрилась едой, напитками, вещами из сельхозмага забить «Славуту» — битком набитый багажник, задние сиденья и переднее пассажирское. Обнесли и алкоголь — в основном уносили водку, потом всякие виски, ликёры, коньяки и прочее. Пиво, внезапно, не пользовалось широкой популярностью и я созерцал его в холодильниках.

Типичный пример съемки русских военных из-за забора. На фото — БМП-3 перекрывает нашу улицу, пока через развилку проезжает колонна.

Последние полторы недели выживания в деревне превратились в сущий ад, который сложно описать словами… но я это пережил. И попробую кратко и сжато передать, что было.

Когда бои перешли в позиционное противостояние с постепенным расширением плацдарма (русские тогда плавно зачищали внутреннею территорию от «партизан» и шастающих ДРГ с наёмниками, продолжают плавно продвигаться у Киева и сейчас), начались артиллерийские дуэли и взаимное перекидывание гирями.

ВСУшники стояли на противоположном берегу Ирпеня — к их услугам были леса довольно густые, ДОТы, окопы и укрытия Киевского Укрепрайона ещё со времён ВОВ и жилая застройка деревень Мощун, Горенка, и пгт Пуща-Водица и Коцюбинского. Работали прямо из жилой застройки и дворов — сначала из «Градов», а когда артиллерия группы V расфигачила «Грады», по нам стали бить гаубицы. Россияне же, переведя транзитные пути движения колонн подкреплений и снабжения, расположили по полям, оврагам и лесопосадкам свою артиллерию. Видел проезжавшие гаубицы Д-30, Мста-Б, самоходки «Акация» и «Гвоздики», а также «Ноны-С».

Это было 11 марта. 11 марта стало также переломным днём в жизни деревни — она начала уверенно пустеть. Сначала, 9 марта, из деревни выехала небольшая группа из семи автомобилей. Бежать они решили на свой страх и риск, ибо никакой эвакуации не было — украинская сторона ЗАЧЕМ-ТО свозила людей в Киев, который русские, по идее, будут в будущем если не штурмовать, то окружать и брать в блокаду. Российская сторона отказалась пускать людей в Киев, настаивая на их вывозе КУДА УГОДНО, НО НЕ В КИЕВ. Наши власти «обиделись» и чуть ли не прямо сказали — выезжайте сами. Спасайтесь кто и как может — на вас, граждане, нам насрать.

Семь машин выезжали на свой страх и риск, договориться о режиме тишины не удалось. Автомобили попали под обстрел на Житомирской трассе. Практически все, кто были в той колонне, погибли. Знаю, что семья Чаек ехала там, выжила только девушка — отец и сын-инвалид погибли в автомобиле. По словам односельчан, проезжавших позже там, по трассе, дорога усеяна раскуроченными автомобилями с трупами внутри. Некоторые тела были разорваны. Брошенные собаки из окрестных деревень жрут и растаскивают трупы и конечности по окрестностям — до покойников никому никакого дела нет.

11 марта как раз удалось более-менее согласовывать режим тишины и эвакуацией людей занимались отчаянные волонтёры. 11-го же марта случился самый массовый исход жителей деревни — утром я был свиделем собравшейся и уезжавшей колонны из 16 машин. Потом за ней ехали другие автомобили. Все с белыми флагами и повязками на выступающих элементах автомобилей. Увы, как на зло, я забыл взять телефон и так и не снял это печальное зрелище. Уезжали кто на чём — с соседями, сами, на Ланосах, джипах, жигах и фургонах. Некоторые уходили и вовсе пешком, с одной лишь ручной кладью. С 11 марта в деревне остались жить считанные десятки мирных жителей — только на моей улицы осталось обитаемыми 5 дворов (включая мой).

11-го же марта, сразу после обеда, по нашей деревне произошёл один из самых жёстких обстрелов деревни — били не прицельно, по всей деревне. Маму едва не убило — она жарила лепёшки на улице, на мангале. Чудом осколок прошёл по касательной оставив чёрный след на рукаве куртки. Компостную яму в конце огорода уничтожило. Стали гореть поля. В деревне были повреждены дома, оборвало ещё больше проводов, сгорел дом старухи Чомбихи (буквально за пару часов она была вывезена своим сыном на фургоне Iveco, вот уж им повезло).