ВМК «Красный Октябрь» Склад свободной реализации

С 1949 году на заводе берет свое начало электрометаллургия.

В 1949 году в истории завода открывается новая страница. С этого года ведет свое начало на заводе электрометаллургия. Первая электропечь была получена по репарационным платежам из Австрии и установлена в первом электросталеплавильном цехе, возникшем на месте цеха по штамповке снарядов.

Трудно переоценить вклад механиков цеха, возглавляемых Францом Францовичем Крейчи и неутомимую энергию и творчество электрика Попова Павла Осиповича. Ведь часть оборудования была потеряна, ванна печи порезана пополам, уничтожена выдвижная площадка.

Старательно работал на монтаже оборудования один из первых работников цеха Михаил Яковлевич Болдаев. В работе принимали участие и сталевары Георгий Матвеевич Ларьков, Федор Максимович Елхов, крановщик Алексей Григорьевич Николенко и Алексей Сергеевич Зуев, выросший до главного энергетика завода.

Первым начальником цеха стал Анатолий Эрастович Светлосанов, обермастером — С. Яковлев. Начальником смены был назначен Гурий Дмитриевич Шурыгин, в последствии ставший начальником цеха и основоположником трудовой династии. Почти 40 лет кавалер орденов Ленина и «Знак Почета» отдал родному цеху.

Первая вахта на 18-тонной электропечи, состоялась 26 октября 1949 года. Ее несли сталевар Давид Розенберг и мастер В. Голубцов. Д.В. Розенберг приехал на «Красный» с московского завода «Электросталь» вместе с отцом Вольфом Шаевичем, награжденным за освоение новых марок сталей орденом Трудового Красного Знамени и знаком «Почетный металлург СССР». Эта династия сейчас продолжается.

C вводом в строй первого на заводе электросталеплавильного цеха, предприятие становится полигоном для отработки новых процессов выплавки подшипниковой, нержавеющей марок сталей. С 1951 года здесь начали применять полунепрерывную разливку стали. А в ноябре 1957 была пущена первая в стране вакуумная установка.

Этот цех являлся единственным в стране по выплавке труднодеформируемых марок сталей и сплавов, необходимых для предприятий химического машиностроения. В стиле работы коллектива этого передового цеха всегда выделялись две особенности: наставничество (опытные работники в процессе труда готовили себе высококвалифицированную замену) и трудовые династии.

Не отставали от них работники других цехов. Так в 1951 году за внедрение скоростных методов выплавки стали присуждена Государственная премия сталеварам: Н.В. Сидельникову, П.Я. Тушканову, Н.Д. Скрыпникову, а также мастеру автогенной резки А.А. Жорину за разработку кислородно-флюсовой резки.

Выдающихся успехов в выпуске скоростных плавок достиг А.Ф. Серков. Его рекорд в 4 часа 10 минут до сих пор не превзойден. Первым в городе в 1958 году Анатолию Фирсовичу Серкову было присуждено звание Героя Социалистического Труда. Он является почетным жителем города-героя Волгограда.

В этом же году звания Героя Социалистического Труда была удостоена Мария Петровна Лапшова, работавшая многие годы начальником сталеплавильной лаборатории ЦЗЛ. Здесь до сих пор жива память об этой женщине.

Во истину «из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд!». Так в 1955 году на работу в электросталеплавильный цех подручным сталевара пришел работать фронтовик Герой Советского Союза Олег Моисеевич Гончаренко. Количество и качество его боевых наград впечатляет!

За мужество и стойкость проявленные на фронтах Великой Отечественной войны гвардии капитан Гончаренко награжден орденами Ленина, Боевого Красного Знамени, Александра Невского, Красной Звезды и Отечественной Войны II-ой cтепени. На заводе он трудился вплоть до выхода на пенсию.

1 декабря 1954 года в результате объединения ремонтно-строительного цеха завода и Сталинградского строительного управления «Юждомноремонт» образовался цех ремонта металлургических печей. В дореволюционное время при французе Макоте ремонтно-строительный цех был своего рода испытательным полигоном для всех вновь принятых на завод работников.

С января 1966 года введен сетевой график на ремонте мартенов. В котором, как в зеркале отражался весь ход работ. В целом послевоенный период характеризуется стабильным наращиванием производства и усложнением марочного сортамента металлопродукции на базе технического перевооружения, разработки и использования прогрессивных технологий.

В 1958 году реконструирован и расширен адъюстаж листопрокатного цеха. Вскоре цех превысил довоенную производительность.

За эти годы коллективу завода 25 раз присуждалось переходящее Красное знамя совета Министров РСФСР и ВЦСПС. Сейчас оно экспонируется в заводском музее. Краснооктябрьцы досрочно завершили выполнение семилетнего плана. В этом им помогло хорошо налаженное соревнование за коммунистический труд.

25 ноября 1898 года состоялась первая плавка на мартеновской печи.

«У мартеновского цеха шумно и людно. Лязгали буферами юркие паровозики «Кукушки», на маленьких платформах короба с металлоломом. На верху печи стоят рабочие. Изо всех сил упираясь, они шагают по стальному настилу, навалившись грудью на поручень ворота, поднимают короб за коробом.

Вот подняли тюки соломы, бросили в печи, на солому полетели брусья сухих дров. Накрутив на палку тряпье, сталевар макнул его в ведро с керосином и, перекрестившись, поднес зажженную спичку. Дымно вспыхнув, факел полетел в начиненную соломой и дровами утробу печи, там стало светло, черный дым повалил из трубы».

В народе Уральско-Волжский металлургический завод, близ Царицына называли просто французским. Он начал сбывать торговое (котельное, резервуарное, угловое, сортовое, заклепочное, обручное) железо, рельсовые крепления и принимал заказы на стальные и чугунные отливки.

Работая на полную мощность, блюминг мог производить до 500 болванок с диаметром валка 1150 миллиметров в сутки. В крупносортном цехе имелся стан 750 с четырьмя клетями и приводом от паровой машины в 4 тысячи лошадиных сил, в листопрокатном – три стана:

Шихтовая база в ту пору располагалась на площади, где позже в советские годы, поднялся новосреднесортный цех. Там и шихту разделывали. Конечно, ручным способом, применяя кузнечные зубила и тяжелые кувалды. Ни автогенной, ни бензорезной техники не существовало.

Копер располагался в юго-западном углу завода, где теперь депо. Грохот в цехах давил и как бы предупреждал: берегись, не зевай. Шумно передвигались краны, громко стучали прессы, ухали прокатные станы, рев несся от нагревательных печей. В воздухе пыль, хлопья непрогоревшего мазута, копоть.

Цех блюминг до революции назывался рельсопрокатным… Границы его простирались до конца самотаски пресса резки сортовой заготовки. Дальше начиналось отделение по производству рельсовых креплений. С южной стороны чугунолитейного цеха размещался каменный корпус модельного со складом.

Листопрокатный работал там же, где и теперь, но он в годы советской власти значительно расширил свои границы. Параллельно ему с южной стороны, располагалось здание электростанции. Рядом находился резервуар питьевой воды, охлаждаемой льдом, с песочными фильтрами, и здание конторы прокатных цехов.

Кровельный цех, ныне цех проката тонкого листа, и до сих пор стоит там, где он стоял первоначально. Но в те давние времена от сортовых цехов его отделяли железнодорожные пути узкой колеи. Дореволюционный работник завода Николай Александрович Введенский вспоминал:

«Не знаю было ли на заводе что-либо более громоподобное, чем кровельный цех. Многометровые в диаметре шестерни открытого репродуктора передачи от паровых машин-только они одни-грохотали так, что слышно было и в селе Городище… Теснота отмечалась в любом цехе, но самая невероятная была в кровельном.

Рабочая площадка между линией прокатного стана и печей не превышала трех с половиной метров по ширине. На этой площадке, в тесноте и смраде от горящей смазки валков и дыма печей, работали вальцовщики, болтовщики и те, кто, раздирая раскаленные листы железа, комплектовали в три листа пакеты.

Комплектовщики действовали вручную, сгибая пакеты вдвое и придерживая листы ногой, на которой надет железный галош. В летнее время жара, смрад, копоть доводили людей кровельного цеха до потери сознания, их выносили на руках на свежий ветерок, клали под теневую стенку, обливали холодной водой. Придя в себя, рабочий опять спешил в этот ад.

Ни в одном цехе не было искусственной вентиляции, естественной же имелось исключительно мало, а кое-где и она отсутствовала. Дым нагревательных печей растекался по всему цеху, оседая на стенах, окнах, оборудовании и на людях. Но такой копоти, как все в том же кровельном цехе не сыскать было нигде.

Сортовые цеха расположены на прежнем месте, но только ныне занимают они значительно расширенную площадь. С западной стороны вальцетокарного цеха, размещавшегося под одной крышей с механическим, работал кузнечный цех. До недавнего времени здесь был цех ширпотреба. С кузнечным цехом соседствовало депо для паровозов.

Рабочий день на французском заводе продолжался 12 часов и был узаконен правилами внутреннего распорядка. В этих правилах указывалось: Рабочий день считается: для дневных работ с 6 часов утра до 6 часов вечера, для ночных работ с 6 часов вечера до 6 часов утра.

По этому табелю взимались и денежные штрафы:

За ослушание 1 руб.За нарушение тишины при работах шумом, криком, вистом и пр. 1 руб.За сообщение неверных сведений о произведенной работе    1 руб.За вход или выход из завода не через предназначенные для рабочих ворота    50 коп.

Особенно тяжелым становилось положение рабочих в годы кризисов, когда сокращалось производство, увеличивалась безработица. Под знаком кризиса прошел 1902 год. На французском заводе в этот год действовали лишь две мартеновские печи. Более половины рабочих остались без средств к существованию.

Однако после выпуска облигаций в этом же году стало возможным ввести в строй мелкосортный, а в 1903 году и проволочный цехи. Они ютились в одном корпусе, под единой крышей, но их разделял узкий, ничем не огражденный проход. «На месте ремонтно-котельного цеха (теперь цех ремонта металлургического оборудования)

, примерно в 1904 году возвели мостовой цех, который являлся филиалом Путиловского завода (Петербург) и позже был передан французскому заводу. «В 1907 г. в мартеновском цехе была пущена новая печь, производительностью 1000 пудов. О ней владельцы долго шумели, как о чуде. И в самом деле, такой объем производства печи в то время был вершиной».

Приблизительно, в 1910 году на месте нынешнего цеха ремонта металлургических печей подняли оцинковочный цех, где оцинковывали кровельное железо.

Одновременно с заводом рос жилой массив, в последствии ставший крупнейшим промышленным районом города. На утопавшем в зелени поселке «Малая Франция» в частных домах жили мастера и высококвалифицированные рабочие, преимущественно французские. Освещался поселок керосиновыми фонарями, везде были шлаковые дорожки.

Особой роскошью отличался поселок «Большая Франция». На нем располагались дома руководителей завода. Чего стоил один только дом первого директора завода Бушакура. Двухэтажный коттедж с мансардой, внутри украшенный зеркалами и отражающимися в них картинами.

Жаль только, что Гражданская война и Сталинградская битва оставили от него только ступеньки. На поселке имелась небывалая по тем временам роскошь: электричество, появившиеся здесь одновременно с Санкт-Петербургом. По деревянным настилам на племенных лошадях ездил на работу в Главную контору (ныне заводоуправление) директор.

Известно, что бельгиец Лоэст Лев Павлович, руководивший заводом с 1910 по 1917 год был холостяком и жил в своем особняке один с таким же количеством собак, как и комнат. Разделял эти два поселка парк. В нем был теннисный корт, на зиму становившийся катком, площадки для выступления артистов и т.п.

Вход в парк охранял жандарм. Он не пропускал сюда жителей «Русской деревни». Здесь домики были много проще. Типовые глинобитные казармы на 4 хозяина. Тесные с низкими потолками. Освещение на поселке не было. Предполагалось посадить сквер, но вместо него поселок всегда «украшали» лужи и грязь.

Правда было на поселке достижение цивилизации открытый кинотеатр «Ля руж» («Заря»). Известно, что он неоднократно горел, ведь поджигали его сами владельцы, предварительно застраховав на солидную сумму денег. Самым посещаемым на «Русской деревни» местом был базар с многочисленными шинками, где продавали спиртное в таре от «мерзавчика» (50 грамм)

до «Гусиньи» (3 литра). Так как на заводе столовых не было, то каждый рабочий приносил с собой на обед еду, а холостяки пользовались услугами специальный базарных рядов, которые назывались «обжорки». Здесь можно было купить домашнюю еду (жаренную рыбу, уху, борщ или котлеты).

На берегу Волги располагался поселок «Халтаевка», построенный «на халяву» самими рабочими из сплавляемой по реке древесины. К 1903г. сложилась обстановка, когда администрация завода стала разрешать рабочим строить свои собственные дома. Больше того, отдельным рабочим даже выдавались денежные ссуды для постройки.

В 1907 году завод под дальнейшую застройку арендовал участок земли от нынешнего пр. Металлургов до оврага, что за старым стадионом. Застройка шла и на городской земле. На вновь арендованный участок земли завод протянул водопровод на три колонки общего пользования.

Все возводившиеся дома были деревянные, располагались они скученно. «Распространил завод свою заботу о рабочих и их домовладениях и до создания противопожарной «команды». Что это была за команда? Стоял в поселке так называемый сарай, при нем обитал дежурный сторож, старик.

Он и пожарник и кучер при единственной лошади. Пожарный сарай имел оборудование: телегу с порожней бочкой и насос на двухколесном прицепе, а также шланги и одно ведро. Ведро заботливые хозяева включили в оборудование для того, чтобы в случае пожара черпать им воду из Волги и наполнять бочку.

Первоначально при заводе не было даже больницы для рабочих и их семей, не сразу появилась и начальная школа. Зато питейные заведения открывались одно за другим, и к 1917 году их было более ста. В начале 20 века после многочисленных просьб и обращений жителей поселка в русской деревне французского завода появилось трехклассное церковно-приходское училище, а к 1914 году – еще одна начальная школа. К тому времени в поселке проживало более 15 тысяч человек.

Из года в год сохранялась в заводском поселке и транспортная проблема. На заводе работало много рабочих и служащих, живших, как в самом городе Царицыне, так и в селах Городище, Орловке, Рынке. Пути сообщения с городом и поименованными селами были преимущественно пешеходные.

Правда, с открытием навигации между заводом и городом курсировали баркасы «Татарченок» и «Казак», иногда их подменял «Пришиб». Однако рабочие, проживавшие в городе, не могли пользоваться этим транспортом. Так как рейсы баркасов не были приурочены к сменам, также как и местный поезд, проходил мимо завода только дважды в сутки.

Кроме того, отпугивала стоимость проезда в размере 5 копеек в один конец. Это было обременительно. И люди ежедневно вышагивали по дорогам и без дорог длинные версты. В зимние морозные дни далеко от завода жившие люди ютились, где только выискивали возможность, внутри завода от воскресенья до воскресенья.

В черту города завод и окружающие его жилые постройки были включены в январе 1908 года. Однако лишь в декабре 1915 года от Балкан (район Царицына) до французского завода был пущен трамвай.

В первые месяцы войны «красный октябрь» остался единственным функционирующим металлургическим предприятием юга и юга-востока страны.

Его роль колоссально возросла. Он стал поставлять 9% всей выпускаемой в стране стали, включая изделия военной техники. «Красный Октябрь» был одним из немногих заводов качественных сталей, освоившим еще до войны выпуск различных марок углеродистого и легированного металла, спрос на который колоссально вырос в военное время.

Для выполнения поступивших в большом количестве заказов на военную продукцию, завод в первые же дни войны приступил к выполнению крупных мероприятий по модернизации и расширению цехов, по размещению по цехам заказов и кооперированию их в работе. Организация перехода завода на военные рельсы велась круглосуточно под руководством директора завода Матвеева Петра Васильевича и главного инженера Матевосяна Паруйра Апетнаковича.

Создаются новые цеха. На базе ремонтно-котельного цеха был образован специальный цех № 9, производящий раскрой и сварку корпусов легких танков «Т-60». Начальник цеха т.Приказчиков. В цехе № 20, возникшим путем объединения термических отделений листопрокатного и листоотделочного цехов осуществляется термообработка и испытание деталей корпуса танка «Т-60» и бронещитов для 45-миллиметровых орудий.

Контроль производства и качества броневой стали осуществляет вновь созданный на заводе особый отдел «100». Отдел укомплектован первоклассными специалистами: сталеплавильщиками-женщинами Лапшовой Марией Петровной (с 1960 года Герой Социалистического Труда), Злобиной Клавдией Сергеевной и прокатчиками: П.Н.Пащенко, Мозговой А.И. и другими.

Из пролета ремонтно-котельного цеха был создан цех № 5. Его работники, возглавляемые Мартисовым Леонидом Дмитриевичем изобретают новый способ штамповки боеприпасов. Это позволяет увеличить их производство вдвое. Уже к августу 1941 года стальное сердце Сталинграда металлургический завод полностью перестраивается на военный лад.

Преодолевая огромные трудности, вызванные войной, завод выпускает почти 2 415 тонн стали сверх плана. Такой рекордный результат стал возможен благодаря скоростным плавкам (более 30% всех плавок). Это движение получило на заводе название Королёвского в честь сталевара печи № 10 Королёва М.А., давшего плавку за рекордно короткое время – пять часов сорок минут.

С 1 сентября 1941 г. цех № 10 (образованный из кузницы) стал выдавать корпуса мин типа «клин» и «бутылка» (начальник цеха Рыков Ф.И.). Благодаря внедрению рационализаторских предложений, уплотнению рабочего времени, хорошей подготовки кадров цех справлялся даже с повышенным планом.

Цех №1(возникший в 1914 году, как «шрапнельный», позднее переименованный в цех «стальных отливок» в войну стал называться цех №1), наряду с основными видами боеприпасов: бронебойных и дистанционных снарядов, изготовляет исключительно сложные приспособления для минометов, а также налаживают выпуск и ремонт малых минометов. В ноябре 1941 года приступает к производству ракетных снарядов «РС» для установок «Катюш».

Цех №3 (начальник цеха Николаев Е.Ф.) производит знаменитые ручные гранаты Ф-1 — «лимонки». В модельном цехе производили модели для отливки корпуса ручной гранаты. В литейном цехе их формировали и отливали, а в цехе №3 заряжали. В очень короткие сроки коллективом цеха произведено рекордное количество обычных и бронированных дотов для передовых позиций.

С началом войны на смену мужчинам, ушедшим на фронт пришли 1130 женщин. Их не остановили даже невероятно тяжелые условия труда. «Если в предвоенном 1940 году женщин было 27,8%, в декабре 1941 года их количество на заводе выросло до 4517 человек. К первому апреля 1942 года они составили 35,7% от всех работающих на заводе».

Завод выполняет срочные оборонные заказы для предприятий, производящие танки, пушки, самолеты, бронепоезда. Он производит более 40 наименований военной продукции 70 марок. В том числе броневую сталь для одного из лучших танков второй мировой войны «Т-34» и реактивные минометы «Катюша».

Помимо этого в цехах завода выпускают: противотанковые ежи, броневые щитки для пулеметов, 45-миллиметровых орудий, бронеколпаки для дотов и дзотов, скобы для наведения переправ на реках. Также, сначала года завод уже освоил листовую сталь для бронирования кабин военных самолетов.

Своим трудом краснооктябрьцы опрокинули всю мировую практику, выплавив броневую сталь впервые в мире в мартене, а не в электропечах и успешно прокатали ее на блюминге. «Опыт производства электрометалла в основных мартеновских печах завода «Красный Октябрь», а также броневой стали был передан на другие металлургические заводы (Златоустовский, Магнитогорский и др)

Автоцех завода, под руководством В.Я. Жукова начинает сборку легендарных реактивных минометов «Катюша». Для них на заводе производят направляющие балки и снарядную заготовку. Ремонтом легендарных реактивных минометов занимаются коллективы цехов № 7,8,1,3 и механического.

Нагрузка на цех № 8 (в прошлом инструментальная мастерская цеха № 3) с началом войны увеличилась, помимо цеха № 3 он стал обслуживать введенные в эксплуатацию новые цеха № 5, 10 и др. «Цех № 8 производил обработку стволов и замков для наземной реактивной установки «М-13» «Катюши», а также стаканов с подхватом той же «Катюши», но для установки ее на самолетах.

«По инициативе завода «Красный Октябрь» в сентябре 1941 года в кооперировании с другими заводами города и его железнодорожным узлом были построены два бронепоезда». Была оказана помощь Красной Армии срочной постройкой осенью 1941 года, в цехе ширпотреба завода, печей для выпечки хлеба бойцам».

В декабре 1941 года по указанию Городского Комитета Обороны завод «Красный Октябрь» организовал производство большой партии подков для кавалерийских частей. В 1941 году краснооктябрьские металлурги выплавили 768,9 тыс. тонн стали, изготовили 525,2 тыс. тонн проката.

Сталинградский металлургический гигант был признан лучшим в отрасли и награжден переходящим Красным Знаменем Государственного комитета Обороны СССР и ВЦСПС. Фрагмент этого знамени храниться сейчас в заводском музее.

С приближением фронта сокращается количество и ухудшается качество шихты, чугуна, легирующих и вспомогательных материалов. Вместо шихты в переплав идет старое машинное оборудование, вместо извести – оборотные мартеновские шлаки, вместо огнеупоров – отработанные огнеупорные кирпичи, вместо железной руды – окалина прокатных цехов.

Но качество металла остается неизменно высоким. Завод, почти не получая сырья творил чудеса! Краснооктябрьцы ковали фундамент победы в тылу. Коллектив завода помимо общеизвестного девиза «Все для фронта – все для победы» работал под лозунгами «В труде, как в бою», «Фронт требует — будет сделано!»

В это же время осваиваются совершенно новые марки высококачественных и специальных сталей: броневая для танков «Т-34», жаропрочная. Много трудностей возникло и в прокатном производстве. В связи с появлением на вооружении Красной Армии новой военной техники, прокату предъявлялись повышенные требования.

Были освоены новые профили проката. Например, если утолщалась броня для танков, завод должен был давать прокат большого сечения, но для этого требовалось новое оборудование или в крайнем случае реконструкция старого. Но ни о какой реконструкции не могло быть и речи, станы работали круглосуточно.

В сентябре 1932 года была введена в эксплуатацию последняя из строящихся мартеновская печь №13.

Полностью переоборудован блюминг, на котором установлен мощный кантовальный аппарат «Дениг». На мелкосортном и проволочном станах приводы от паровых машин заменили приводами от электромоторов. Осуществлялась механизация прокатных станов. В цехах совершенствовались отделочные средства, вводилась зачистка заготовок и готовой продукции.

Вторая пятилетка поставила перед «Красным Октябрем» новые цели и задачи – завод должен давать только качественный прокат. В планах новые стройки: мощного листоотделочного цеха производительностью 37 тыс. тонн в год листа для автостроения, нового листового стана мощностью 24 тыс. тонн тонкого листа в год.

С самого начала 1933 года завод стал наращивать темпы производства стали и проката. Удельный вес качественных сталей увеличился в общей выплавке до 98,6 % и проката до 80%. Завод стал выпускать до 45% легированных сталей. Увеличился и съем металла с квадратного метра пода мартеновской печи с 2,6 тонны до 3,39 тонны.

Себестоимость продукции снизилась на 5,3%. Большую роль сыграла массовая техническая учеба, охватившая весь основной состав рабочих. Специфика того периода состояла в том, что организующим и контролирующим центром была партийная организация, которая приняла решительные меры по укреплению единоначалия, по повышению ответственности начальников цехов и руководителей производственных участков за выполнение плана.

Огромная заслуга принадлежала заместителю главного инженера, а в последствии техническому директору «Красного Октября» Херсонскому Борису Вениаминовичу. Опираясь на поддержку всего коллектива металлургов, при активной непосредственной помощи сталеваров Сидельникова, Кузьмина, Ремизова, мастеров Шапошникова, Гармаш, Девченко, работников заводской лаборатории Херсонский неутомимо испытывал и проверял технологию новых марок стали на всех этапах производства.

Дальнейшая судьба Бориса Херсонского была непростой, как и многих талантливых людей той эпохи. В 1935 году он был награжден Орденом Трудового Красного Знамени, а уже в 1938 году репрессирован и этапирован в Норильск. С начала Великой Отечественной войны лагерь, в котором он находился не справлялся с планом по выпуску морских мин для фронта.

Когда лагерное начальство изучило личные дела заключенных, бывшему техническому директору завода «Красный Октябрь» было предложено наладить производство этих мин в обмен на гарантию жизни. Херсонский поставил условие гарантировать жизнь еще 20 заключенным, которые будут жить с ним в одном бараке и которых он сам отберет и обучит в нерабочее время.

С этой задачей он, конечно же, справился. После реабилитации с 1949 г. на протяжении 20-ти лет Херсонский работал главным инженером проектного института Норильского горно-металлургического комбината. В 1965 году, после присвоение ему звания «Почетный металлург» Борис Вениаминович приезжал на «Красный Октябрь», встречался с работниками завода.

Но вернемся к 30-м годам. Начальник центральной заводской лаборатории Тагер обнаружил, что остывание качественного металла в тех же условиях, что и простого товарного, приводит к образованию в нем дефектов. Если сравнивать металл с человеком, то можно сказать, что сталь простужается на сквозняке. На заводе срочно было проведено утепление цехов, сооружены специальные ямы для остывания металла.

Наибольших успехов добился «Красный Октябрь» в 1933-1934 годах, когда прирост продукции составил в среднем за год по стали — 72,5 тыс.тонн, а по прокату — 109 тыс. тонн. Краснооктябрьцы стали производить около 60% всего качественного проката для автотракторной промышленности СССР.

В 1934 году на «Красном Октябре» работало 8470 человек. В 1934 году лучшим сталеваром страны был признан краснооктябрец Иван Прохорович Алешкин, его династия на заводе продолжается по сей день.

Весенним днем 30 апреля 1897 года в присутствии большого количества приглашенных, произошла торжественная закладка первой заводской плиты.

Протоиерей Флегматов осветил место строительства. По легенде, городской голова Семенов пожелал господам заводчикам успехов и предоставил слово предводителю дворянства Саратовской губернии, в которую раньше входил Царицын, Петру Столыпину: — Господа! Сегодня на этом месте будет заложен крупнейший в России железоделательный завод, — сказал будущий реформатор Петр Аркадьевич, — Разрешите мне от имени его Императорского Величества Государя Николая II и от Вашего имени благословить господ заводчиков на важное для России дело.

Строительство завода шло быстрыми темпами даже по современным меркам. Финансировалось оно Парижским Международным банком в партнерстве с Санкт-Петербургским Международным Коммерческим банком во главе с господином А.Ю.Ротштейном. Как и предполагали французы, недостатка в рабочей силе не было.

Они без труда набрали свыше двух тысяч строительных рабочих, выходцев из более чем 39 российских губерний, таких как Тамбовская, Пензенская, Нижегородская, Симбирская и др. В том числе и таких отдаленных о которых мы знаем только из истории: Курляндская, Лифляндская, Хволынская.

Строительные рабочие жили в чудовищных условиях: «Это были ямы с двухскатной крышей. В крыше находились фонари-ниши, назначение, которых сводилось к тому же, что имеют окна. Рамы фонарей были небольшие, а ниши глубокие. Все это резко ограничивало проникновение дневного света в жилище рабочих.

Бараки-ямы были односемейные и общие на несколько десятков человек. Вдоль стен внутри такой квартиры располагались сплошные нары. В центре стоял грубосколоченный длинный стол, а возле него скамейки на врытых в земляной пол стойках. У входной двери кадка с водой.

В землянках даже в яркие летние дни царили сырость, грязь, нездоровый спёртый воздух. Ютившиеся здесь люди часто болели. В землянки часто заглядывали и творили свое страшное опустошение дизентерия и холера. Но не только строители, но и первые металлурги хлебали горе в таких вот жилищных условиях».

Возрастной состав заводчан колебался от 15 до 65 лет. Но основная масса работников завода и жителей его поселка была самого работоспособного возраста от 20 до 50 лет. В основном они были семейные, как правило имеющие 1-2 детей, или же пока бездетные. Правда, 4 семьи имели по 6 детей.

Однако заводу требовались не просто рабочие кадры, а квалифицированные. «На поиски инженерно-технических специалистов и рабочих, имевших достаточный опыт работы в черной металлургии, заводская администрация рассылала своих агентов-вербовщиков на другие, действовавшие предприятия.

Вербовщики не стеснялись в посулах, соблазняли людей большими обещаниями, а проще сказать — сманивали квалифицированных рабочих не всегда сбыточными выгодами. Инженерно-технические работники и практики, перекочевывая в Царицын, нередко увлекали за собой «хвосты» своих, тоже квалифицированных товарищей, близких и далеких родственников… Вербованные рабочие именовались выписными, им предоставлялась жилая площадь: одиноким – в казармах, семейным – квартиры в Русской деревне».

Всеми работами по постройке завода руководили французские инженеры Гордиен и Волос. Прижимая и обкрадывая строителей, они так нажились на этом, что после окончания строительства остались в Царицыне и приобрели болто-заклепочный завод. Квалифицированные специалисты приезжали также из Франции и Бельгии.

«Уже в первый год на заводе построили мартеновский, литейный, листопрокатный и механический цехи водокачку, главную контору, железнодорожный мост. При полной мощности мартеновский цех, к примеру, имел девять печей. Три 30-тонных, самых мощных, четыре 20-тонных, а две и вовсе «малютки» — по 5 тонн каждая».

И хотя независимые эксперты из числа иностранцев отмечали, что «завод является одним из самых лучших, который когда бы то ни было был в Европе, к тому же он очень искусно задуман и расположен…» Все же «завалка печей шихтой производилась вручную. Также вручную разгружался и сортировался весь железный лом, поступавший на шихтовый двор.

Уборка слитков и изложниц производилась паровыми кранами. Но кранов на всем заводе имелось всего лишь три и только к 1917 году их стало десять. Еще хуже было в прокатных цехах: они не имели ни одного крана. На блюминге кантовка 200-пудовых слитков при нагреве и прокатке, а также выдача их из печей производилась ручным способом.

На всех прокатных станах подача многопудовых заготовок раскаленного металла осуществлялась на тележках ручным способом. Вручную орудовали вальцовщики, а это было не только тяжело, но и очень опасно для жизни. Стоило только вальцовщику стана на миг замешкаться, опоздать подхватить клещами раскаленный прут металла, как он, упущенный, бешено извиваясь, устремлялся по цеху, сжигая и срезая все на своем пути.

В сортовых цехах каждый из трех станов имел камерную нагревательную печь с ручной посадкой. Продукция металлургического завода тяжелая и громоздкая. Однако она вся переносилась и грузилась вручную. Руками и горбом перетаскивались металлоизделия в склад готовой продукции, вручную под «дубинушку» грузились они в вагоны. Верхом механизации была прокладка в некоторых цехах узкоколейных путей.

Первым заработал механический цех. На станках готовили детали для монтируемых машин. Потом дала металл чугунолитейка.

Вмк «красный октябрь»

Послевоенный 4-летний план (1946-1950 гг.) поставил перед заводчанами новые цели — не только полностью восстановить завод, но и превзойти довоенный уровень производства.

Наконец, настали мирные дни. Завод «Красный октябрь», еще не восстановивший своей былой мощи, крепчал день ото дня. На реконструкцию и окончательное восстановление предприятия правительство направило миллиард рублей.

К 1950 году «Красный Октябрь» должен был производить миллион тонн стали и 640 тыс. тонн проката. Уже в 1946 году сверх плана было дано 20 тыс. тонн стали и 8 тыс. тонн проката. В конце апреля 1947 года заработал листоотделочный цех, оснащенный по последнему слову техники.

29 марта 1947 года приказом по заводу за № 209 был организован цех КИП (контрольно-измерительных приборов, под руководством Н.В. Худякова) с подчинением его главному энергетику завода. Одной из первых была осуществлена комплексная автоматизация котельной.

В результате чего удалось повысить экономичность котлов и уменьшить численность обслуживающего персонала. Одновременно с внедрением средств измерения температуры жидкого металла разрабатывалась система связанного регулирования режима мартеновской печи, при которой автоматическое управление ходом плавки в печи основывалось на результатах измерения всех возможных параметров ее работы.

В середине 50-х появились первые электронные, а в конце 60-х-микропроцессорные приборы. В это же время современными приборами стали оснащаться нагревательные и термические печи. Через тридцать с лишним лет после организации КИП-на его базе была создана Центральная лаборатория метрологии, которую возглавил Евгений Афанасьевич Макаров.

В последующие годы были внедрены в работу микропроцессорные программируемые контроллеры для управления тепловыми процессами на стане «2000» и КЗС. Это сэкономило до 1000 тонн условного топлива в год. Разработана и внедрена автоматизирования система учета движения, наличия и состояния средств измерений на заводе(АСУМетрология).

Смонтирована и налажена автоматизированная система и учета расхода газа (АСУГаз). Внедрены установки автоматизированного радиационного контроля поступающего металлолома. Смонтированы и введены в эксплуатацию автомобильные тензометрические 60-тонные весы в копровом цехе.

В сентябре 1948 года пуском последней печи №13 было завершено восстановление мартеновского производства. 4-летний план был выполнил досрочно, по стали — за 3 года 3 месяца, по прокату — за 3 года 5 месяцев.

В 1949 году производительность труда выросла по сравнению с 1940 годом по производству стали — на 41%, по прокату — на 31%.

«Это были серьезные успехи, добытые упорным трудом. Краснооктябрьцы добились успехов не только по количественным, но и по качественным показателям. Металлурги «Красного Октября» не новички в деле борьбы за технический прогресс. За их плечами многолетний довоенный опыт освоения новых марок стали и профилей проката.

Восстанавливая производство, они брались за освоение новых видов продукции. В послевоенное время на Сталинградском металлургическом гиганте освоен выпуск буровой стали, крайне необходимый для горнорудной промышленности. В короткое время был освоен прокат нержавеющей стали.