Не пожелаю я врагу! АЛЖИР – Акмолинский лагерь жен изменников Родины — Политика в Рашке

Начальник лагеря

Казалось бы, должность начальника лагеря должна априори вызывать отвращение у заключенных. Однако не так было в случае с Сергеем Бариновым. Его большинство узниц вспоминали с теплотой.

В свое время Сергей отправил слишком смелое письмо самому Сталину – молодой человек стремился рассказать о перегибах на местах. В итоге его самого сослали в Казахстан на мелкую должность начальника лагеря. По его собственному позднейшему признанию, Баринов никогда не верил в виновность своих подчиненных и как мог старался облегчить их жизнь, подбодрить хотя бы добрым словом.

При этом в лагере, разумеется, всегда поддерживался строжайший режим. Но женщины не винили в этом сочувственного начальника, понимая, пойди он против режима – его просто уберут. Многие после освобождения писали письма бывшему начальнику. Видно, и вправду, порой доброе слово способно вселить в человека волю к жизни и веру в добро.

Когда в 1990-м году против Баринова, как «сталинского приспешника» и «палача», была инициирована обвинительная компания, за него заступились именно бывшие узницы.Акмолинский лагерь просуществовал до 1953 года. Его узницы были официально реабилитированы в 1956 году.

Многие так и остались в Казахстане, ведь им было запрещено после ареста жить в крупных городах. А в 2007 году на территории бывшего лагеря открыт мемориально-музейный комплекс, в том числе «Арка памяти» и памятные доски с перечислением имен пострадавших. На плитах из черного гранита можно прочитать более семи тысяч имен… Всего же через АЛЖИР прошло около 18 тысяч человек.

Ашхен налбандян

В лагере содержалась и еще одна мать знаменитости – Ашхен Налбандян, мать известного барда Булата Окуджавы.

Она была активной коммунисткой, а также женой видного грузинского партийного деятеля Шалвы Окуджавы. В 1937 году ее мужа, как и многих партийных функционеров, арестовали и вскоре расстреляли. Ашхен отправилась в ссылку. Она до последнего надеялась, что муж еще жив, узнала правду лишь в 1956 году.

Интересно, что между матерью и старшим сыном Булатом – в будущем известным бардом – долгое время были напряженные отношения. Все дело в том, что даже 19 лет ссылок и лагерей не отвратили закоренелую коммунистку от веры в правоту ленинских идей. К Сталину отношение было, разумеется, отрицательным, но вера в большевизм была непоколебима. Сам же Окуджава впоследствии разочаровался в идее в принципе и часто спорил с матерью по этому поводу.

В лагерь бросили и заслуженную артистку, и жену «всесоюзного старосты»

Официально лагерь назывался «26-й точкой» Карлага, самого крупного филиала ГУЛАГа. Сами заключенные называли его сокращенно АЛЖИР — Акмолинский лагерь жен изменников родины, ближайшим городом был Акмола, теперь это Нур-Султан — столица Казахстана.

В АЛЖИРе собралась интеллектуальная элита страны — писатели, ученые, инженеры, артисты. У 90% заключенных было высшее образование. Дирижер Ленинградской оперетты Марианна Лер собирала из заключенных хор. А балерина Татьяна Афонина организовала в бане танцевальный кружок, и женщины, несмотря на усталость после работы, приходили вальсировать. На праздники здесь ставили спектакли, и уровню постановок могли позавидовать столичные театры.

— Была артисткой, стала вышивальщицей. Работала хорошо, даже в стахановки вышла, дополнительную булочку получала, — вспоминала Афонина. — После рабочего дня в бане организовала танцевальный класс. Уставшие за день подруги оживали. Да, молодость — великая сила!

В лагере были и простые женщины — осужденные за «антисоветскую деятельность» («призывали не ходить на выборы», «не верили в успех колхозов», «выступали против займов государству»), а также осужденные за веру в Бога.

Другие судьбы

Через АЛЖИР прошла также знаменитая певица Лидия Русланова, арестованная вместе с мужем генералом Владимиром Крюковым. Однако она провела здесь недолгое время. Строптивая Русланова никак не могла смириться с такой несправедливостью. Рассказывают, что как-то, когда начальник лагеря попросил ее спеть, Лидия гордо ответила:

Кроме прочих, в АЛЖИРЕ отбывали срок: родственницы расстрелянного маршала Михаила Тухачевского, писательница Галина Серебрякова, создательница детского театра Наталья Сац. Какое-то время в лагере содержалась Анна Ларина, жена Николая Бухарина.

Екатерина калинина

Отбывала срок в АЛЖИРЕ и жена «всесоюзного старосты» Михаила Калинина. За ней пришли в 1938 году. Кстати, она была одна из немногих (а может, и единственная) в Акмолинском лагере, чей муж не был расстрелян, а наоборот, находился в фаворе у вождя. Но престарелый Калинин не смог заступиться за супругу, которой вменили в вину «террористический заговор» против самого Сталина.

Значение слова «алжир» в 3 словарях

Кира андроникашвили

Красавица, грузинская княжна, известная актриса… Каким ветром занесло ее в казахскую степь? Тем же, что и остальных – ветром любви.

Кира происходила из знаменитого княжеского рода Андрониковых. В кино попала, как и старшая ее сестра, известная актриса Нато Вачнадзе, случайно. Снялась в нескольких фильмах, а в 1933 году познакомилась с любовью всей своей жизни – писателем Борисом Пильняком. В 1934 году у пары рождается сын, названный в честь отца. Кстати, впоследствии он станет мужем Людмилы Гурченко.

В 1937 году на дачу к супругам приехал непрошенный гость. Вел себя приветливо, сказал, что писателя срочно вызывает к себе нарком Николай Ежов. Жена испуганно предложила мужу собрать вещи, но тот гордо отказался, не веря в возможность трагического исхода.

Ушел и… не вернулся. Его обвинили в шпионаже в пользу Японии и расстреляли.А через месяц пришли и за Кирой – забрали прямо с киностудии. Все имущество конфисковали, а дачу в элитном поселке Переделкино передали другому писателю – Павлу Нилину.Предчувствуя свой арест, Кира успела спасти сына – отправила его к матери в Тбилиси.

Людмила Гурченко в своих воспоминаниях писала о первой свекрови: «Женщина необыкновенная. Красоты, ума, таланта и женственности непревзойденной. Была она из аристократического грузинского рода».

Лагерь с особым режимом

В 30-е годы на месте АЛЖИРа было место ссылки «кулаков», были здесь и белорусы, сохранились даже некоторые имена — Александр Афанасьев, Михаил Верховцев. Сначала они жили в палатках, потом вместе с другими ссыльными начали строить бараки и батрачить на колхоз.

Большую часть местных жителей на тот момент принудительно выселили подальше, предварительно силой забрав скот. В 1937-м принимается решение строить на этом месте лагерь для жен «врагов народа», и ссыльных отправляют в другие спецпоселки. Первых узниц в АЛЖИР привезли в январе 1938-го.

Этот лагерь был особенным. Первые два года — на строгом режиме: территорию обнесли двойной колючей проволокой, любая переписка была запрещена, поэтому о судьбе своих родных женщины ничего не знали. Считалось, что осужденные социально опасны и должны быть максимально изолированы. Наибольшая смертность приходится именно на этот период.

Что видели осужденные, когда прибыли в лагерь: глухая степь, зимой температура воздуха доходила до -40, летом была изнурительная жара и круглый год ветер. Около восьми тысяч женщин содержались в лагере одновременно. Один барак был рассчитан на 300 осужденных.

Бараки из самана строили сами женщины: ногами смешивали глину с соломой, делали кирпичи, сушили их и потом из них строили жилища. Внутри бараков стояли двухъярусные нары, в центре — буржуйка. Зимой температура не поднималась выше трех градусов. Женщины по очереди дежурили у печки, чтобы поддерживать тепло.

Женщин привозили в лагерь в том, в чем задерживали. Некоторые были в ночных сорочках и тапочках. Другие — в вечерних платьях и на каблуках: перед задержанием им говорили, что везут на свидание с мужем, несчастные жены надевали свои лучшие наряды, даже не подозревая, какой ад их ждет впереди.

Каждая осужденная была обязана работать, именно так она могла «искупить свою вину» перед Родиной. В лагерях были свои показатели: отработаешь меньше — не получишь паек, который был и так скудным. Агрономам, ветеринарам было полегче: они могли устроиться по специальности.

Хуже всего приходилось гуманитариям и деятелям культуры, их отправляли на тяжелые сельхозработы. Женщины руками копали траншеи для орошения. Систему для орошения, кстати, разработала одна из осужденных — агроном Галина Руденко. Позже ее идеи изучали и внедряли по всему Казахстану.

— Вскоре АЛЖИР стал прибыльным многопрофильным хозяйством благодаря каторжному труду заключенных, — вспоминала Мариам Анцис, жена секретаря Краснолуганского горкома. — Женщины работали с утра до вечера, вручную выкопали пруд, провели арыки к огороду и посаженному ими же саду. Делали саман, построили ферму, пахали, сеяли.

Вся выращенная продукция шла в город, питание самих осужденных было скудным, и не дай бог во время работы хоть что-нибудь съесть — наказание будет неминуемым. Совсем рядом росли яблоки и малина, а дети узниц страдали от острого дефицита витаминов.

— Продукты были скудными — бараньи головы, требуха и ячневая каша, — вспоминала последняя свидетельница АЛЖИРа Анна Енданова, ее муж был следователем НКВД, в 1937 году его расстреляли.

В лагере работало швейное производство: одежду шили и для себя, и на заказ — в годы войны отправляли на фронт форму. На фабрике работали в основном самые слабые узницы — пожилые, беременные и инвалиды, которые не могли выйти в поле. При свете керосиновых ламп шили по 14−16 часов в сутки.

В 1940 году начальство решило, что осужденные женщины не представляют опасности, и лагерь перевели на общий режим. Наконец-то разрешили переписку — два письма в год. Послания от родных узницы вешали на стенах в бараке — все время были мысли о доме.

Узницы с теплотой вспоминали только об одном начальнике АЛЖИРа — Сергее Баринове. Его перевели в Казахстан после того, как он осмелился усомниться, справедливы ли столь массовые аресты. Женщины называли его между собой Валерьян Валерьянович — за то, что мог успокоить и даже пожалеть. В конце 80-х Баринов заявил, что никогда не считал осужденных женщин хоть в чем-либо виновными.

Немка Гертруда Плайтис после освобождения с благодарностью вспоминала, как местные жители, рискуя своими детьми, как могли, помогали заключенным. Когда женщины выходили в поле, дети из ближайших деревень бросали в них белые камни. Сначала узницы обижались: «За что?». Но вскоре поняли: это был засохший творог.

Лия соломянская

И еще одна жена, мать, бабушка… В лагере АЛЖИР отбывала срок Лия Соломянская, бывшая супругой писателя Аркадия Гайдара. В этом браке родился сын Тимур, будущий журналист и контр-адмирал и отец знаменитого политического деятеля Егора Гайдара. Однако после пяти лет совместной жизни Лия ушла к другому – журналисту Израилю Разину.

Аркадий Гайдар усиленно хлопотал за бывшую жену. Он даже лично звонил всесильному (на тот момент) наркому Ежову. И добился своего – в 1940 году женщина вышла на свободу и смогла вернуться в Москву.

Рахиль мессерер-плисецкая

Известно, что в АЛЖИРЕ содержалась Рахиль Мессерер-Плисецкая, супруга деятеля угольной промышленности и мать знаменитой балерины Майи Плисецкой. Ее забрали вскоре после рождения младшего сына Азария. Старших детей – Майю и Александра – ей удалось незадолго до ареста отправить к своей сестре Суламифи.

Предположительно, муж Рахили поплатился за то, что взял на работу старого друга, Р.В. Пикеля, причем в то время, когда он уже был в опале из-за своей связи с «врагами народа» Каменевым и Зиновьевым. Вскоре Пикеля арестовали и расстреляли, попутно начав охоту за всеми, кто был с ним связан.

Судьба Михаила Плисецкого завершилась трагически: из него выбили необходимые признательные показания, а затем расстреляли. А через два месяца арестовали и его супругу. Сначала увезли с грудным малышом в Бутырку, а потом отправили в АЛЖИР.

Необходимо заметить, что Рахили повезло больше остальных – ее брат, артист балета Асаф Мессерер как-то раз на одном из приемов удостоился похвалы самого Сталина. Вождь снисходительно произнес: «Хорошо танцуешь!» Ободренный Асаф решился попросить влиятельных лиц о помиловании сестры, об улучшении условий ее пребывания.

«нас везут в казахстан», — писали кровью заключенные

После вынесения приговора женщины продолжали находиться в тюрьме — до отправки в лагерь. Обычно это занимало до шести месяцев. Исключение делали изредка для беременных и кормящих матерей. Так, Янина Германович, жена расстрелянного белорусского писателя Тодара Кляшторного, свой приговор — 8 лет — услышала в товарном вагоне, куда ее с 3-месячной дочерью забросили чекисты.

Белоруски прибывали в АЛЖИР этапами из Минска и Орши. Даже после вынесения приговора осужденным не говорили, куда их этапируют. Несколько недель женщины ехали в поездах в полном неведении. На промежуточных станциях в вагоны подсаживали все новых и новых заключенных.

— В вагон заходят работники НКВД, их много, но выделяется один: «Итак, вы осуждены как члены семей изменников Родины. Народу будет легче дышать без вас. Дети ваши отказались от вас, а мужья ваши расстреляны», — вспоминала Мариам Анцис. Но были среди конвоиров и те, кто помогал, рискуя:

Но как сообщить родственникам? Заключенным раз в день выдавали паек. Часто это была несъедобная селедка, завернутая в бумагу. Женщины рвали ее на клочки, костями от рыбы резали себе пальцы, и кровью писали фамилии, адреса родственников и фразу «Нас везут в Казахстан».

Потом сворачивали записки и бросали в уборную — внутри вагонов в полу была дырка. Эти записки находили жители городов, где проходил состав. Неравнодушные люди отправляли письма по указанным адресам. Так родственники некоторых осужденных узнали, куда увезли их родных.

— Когда маму вместе с другими заключенными везли в лагерь, она смогла выбросить записку, на которой написала адрес сестер и просила отправить его по адресу. Нашлась добрая душа, письмо дошло, и родные узнали о судьбе их сестры, — вспоминала Инна Бронштейн, ее отца — литературного критика расстреляли в Минске, а мать Марию Минкину отправили в АЛЖИР.

В АЛЖИРе в разные годы содержались Елена Кучинская-Старостенко (жена ректора БГУ Алексея Кучинского), Лидия Сташевская (жена писателя Василя Сташевского), Елена Рыдзевская (теща писателя Петруся Бровки), Анна Лютько (жена председателя Жлобинского райисполкома)

Акмолинский лагерь жен изменников родины просуществовал до 1950 года. Репрессии не останавливались ни на время войны, ни после. За это время через АЛЖИР прошло свыше 18 тысяч женщин, более восьми тысяч отбыли срок «от звонка до звонка». На территории лагеря родилось полторы тысячи детей, изъятых впоследствии у матерей.

Именно разлука с детьми была самым большим испытанием для узниц. Детей принудительно забирали в детские дома, где они жили с клеймом «врага народа», где их унижали и воспитатели, и другие дети. Репрессии не заканчивались после освобождения. У женщин в паспорте стояла отметка, что им запрещено въезжать в большие города, в том числе и в Минск. Разыскать своих детей было непросто — их следы часто терялись в архивах детдомов.