Что с того?
Русский народ долготерпелив. Он поймёт и простит властям любые дефолты, «затянет пояса» и т. д., и т. п. Но здесь крайне важны, принципиально, жизненно важны два момента: чтобы эта власть была «наша», чтобы Крым был наш. А теперь, когда мы уже начали освобождать свои, русские земли, разумеется, не только Крым.
И наконец, чтобы в стране утвердилась пресловутая социальная справедливость. Нет-нет, речь не о левацкой уравниловке. А о том, чтобы отъявленный вор и предатель Родины сидел в тюрьме и чтобы никаких «голубых огоньков» с галкиными и прочими киркоровыми с павлиньими перьями в причинных местах не было вовсе.
Конечно, это касается не только светской власти, но и Церкви. Если наши православные клирики не будут «венчать» подобных коллективных галкиных с коллективными киркоровыми (да, пока разнополых, но от того лишь немногим легче), весомых антицерковных доводов у современных воинствующих безбожников просто не будет.
Да, пока рано говорить о том, что русская спецоперация на Украине закончилась. Да, ни одна из спецопераций, начатых Владимиром Путиным, не завершилась поражением России. Но представителям власти, в том числе нашим переговорщикам с киевской хунтой, важно понимать: при всей долготерпеливости русского народа в нашей стране уже было немало трагических опытов, самым страшным среди которых стал опыт 1917 года. И на эти кровавые грабли истории наступать ни в коем случае нельзя.
Когда-то совершенно секретно
Те кто служил в армии, наверняка слышали об аппаратуре засекречивания связи — ЗАС.
Но видели и, тем более, знали как она работает очень не многие.
ЗАС относилась к совершенно секретной технике и доступ к ней имели ограниченный доступ военных, имеющих так называемую первую группу допуска.
Засекреченная связь – наиболее широко распространенный и оперативный вид скрытой связи. Она обеспечивается аппаратурой автоматического засекречивания информации (ЗАС) и предназначена для закрытия всего потока секретных и служебных сообщений, передаваемого по техническим средствам связи. Существует несколько видов засекречивающей аппаратуры, которые различаются по принципам шифрования, виду информации, подлежащей засекречиваю, криптографической стойкости. В настоящее время широко применяется засекречивающая телеграфная, фототелеграфная, телекодовая и телефонная аппаратура связи. Засекречивающая аппаратура по стойкости подразделяется на аппаратуру, обеспечивающую гарантированную и временную стойкость.
Аппаратура гарантированной стойкости обеспечивает стойкость, при которой передаваемая информация не может быть раскрыта аналитическим методом.
Аппаратура временной стойкости обеспечивает такую стойкость, при которой в случае перехвата противником переданной информации, она в течение определенного времени может быть раскрыта аналитическим методом.
Как же все это создавалось?
Отцу восточных и западных народов кто-то подсказал идею создать особую секретную телефонию — такую, чтобы никто никогда не мог бы понять, даже перехватив его телефонный разговор. К тому времени уже существовало несколько типов секретных телефонов, но ни один не мог удовлетворить взыскательный вкус Сталина.
Связь по ВЧ предохраняла только от прямого подслушивания. По проводам передавался ток высокой частоты, модулированный звуковыми сигналами от мембраны телефона. Подслушивающий воспринимал один лишь непрерывный писк. Но достаточно было подобрать фильтр для «отцеживания» высокой частоты, и разговор становился внятно слышен.
В годы Второй мировой войны появились более сложные системы — так называемой мозаичного шифрования.
Звуковые сигналы делились частотными фильтрами на три или четыре полосы и с помощью магнитного звукозаписывающего диска дробились по времени на короткие доли — по сто-полтораста миллисекунд. А шифратор перемешивал эти частотно-временные отрезки. По телефонному проводу шло этакое крошево из визга и писка. На приёмном конце передачу расшифровывали и восстанавливали первоначальную речь.
Но ведь то же самое мог сделать и противник! Совершить это было довольно просто, обзаведясь нехитрым анализатором частот речевого сигнала — спектрометром.
Подавая на его вход слова, раздроблённые мозаичным шифратором, по спектрограмме можно было легко научиться выделять полосы применявшихся в шифраторе фильтров и временные доли, на которые разделялись зашифрованные сигналы. И заодно — читать спектрограммы зашифрованного речевого сигнала по слогам и по словам, медленно, но верно.
Вероятно, сведения о ненадёжности мозаичных шифраторов достигли уровня самого высокого руководства, поэтому в 1947 году Сталин и поставил перед советскими разработчиками шифровальной аппаратуры задачу изобрести такой телефон, чтобы на многие тысячи километров могла поддерживаться связь, абсолютно недоступная для любого рода подслушиваний.
К первому периоду войны относится разработка портативной засекречивающей аппаратуры СИ-15 (Синица). Её аналог – Снегирь (САУ-16), исполненный в виде чемодана, использовался в основном при выездах командующих фронтами и представителей Ставки Верховного Главнокомандования в пункты, не имеющие ВЧ-станций.
Аппараты шифрования КВ радиотелефонных переговоров Соболь-П получили боевое крещение в конце 1942 году на линии связи Москва – Тбилиси, заменяя нарушенную немцами проводную связь со штабом Закавказского фронта. Эта радиосвязь была прекращена только после строительства новой линии проводной связи протяжённостью 1315 км, проходившей по пустынному побережью Каспийского моря.
Затем аппаратурой Соболь-П были оборудованы опытные магистральные радиотелефонные связи Москвы с Хабаровском и штабами 2 Украинского, 1 Белорусского и 2 Прибалтийского фронтов. По каналам связи, оборудованным аппаратурой Соболь-П разрешалась передача совершенно секретных донесений и приказов.
Для телефонной связи Ставки Верховного Главнокомандования с фронтами по коротковолновым каналам использовались шифраторы С-1, а по проводным – Сова и Нева.
Эти засекречивающие аппараты сложной схемы кодирования были предназначены для использования на всех высокочастотных каналах правительственной связи. Для тыловых каналов стационарной сети правительственной ВЧ-связи применялась засекречивающая аппаратура сложной схемы Волга-С. Аппаратура Нева работала на проводных линиях связи Москвы с 1 Белорусским и 2 Белорусским фронтами.
Эта техника засекречивания использовалась во время проведения Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций глав трёх стран. А также для связи с Москвой нашей делегации во время принятия капитуляции Германии в мае 1945 года.
Аппараты Соболь– II и Нева продолжительное время применялись на связи Москвы с Хельсинки, Парижем и Веной в период проведения переговоров по заключению мирных договоров после окончания Второй мировой войны
Шифраторов Соболь-II было выпущено около полусотни экземпляров, а всего за 3 года войны и позднее в общей сложности на линиях связи использовались 2024 аппарата засекречивания, в основном типа инвертора спектра.
Виднейшие военачальники периода Отечественной войны Г.К. Жуков, И.С. Конев, И.Т. Пересыпкин, А.Е. Еременко, В.И. Чуйков в ряде публикаций говорят о хорошей работе правительственной связи.
Спецслужбой не зафиксировано фактов дешифрования переговоров, засекреченных сложной шифрующей отечественной аппаратурой.
Так, в послевоенные годы на связи Париж – Москва передачи с аппаратурой Соболь-II забивались помехами, а не перехватывались для дешифрования.
В середине 1950-х годов были созданы промышленные научно-исследовательские организации – ОКБ при заводе ВЭМ в Пензе и ОКБ при заводе КЭМЗ в Калуге, которые включились в процесс разработки и обеспечения промышленного выпуска аппаратуры криптографической защиты телефонных переговоров и телеграфной информации.
В 1968 году, совместно с НИИ-2, заводу предстояло изготовить первые 4 комплекта сложного технического комплекса для закрытия всех видов информации на магистральных линиях связи, в двух вариантах – подвижном и стационарном. Вначале был освоен выпуск модульных блоков, а с 1969 года – изделия в целом.
Для полевой сети правительственной связи был создан и внедрён ряд образцов аппаратуры как временной, так и гарантированной стойкости.
В 1960 годы в странах социалистического лагеря организуются свои сети правительственной связи. Для этого им передавались станции и аппаратура ВЧ-связи, а также аппаратура засекречивания, шифры для которой изготавливались в СССР и направлялись к местам назначения дипломатической почтой.
Несмотря на послевоенную разруху, в 1950 –1960 годы были получены новые результаты, способствовавшие прогрессу в разработке методов цифрового представления и кодирования речевых сигналов со всё меньшими скоростями передачи при сохранении разборчивости и натуральности на требуемом практикой связи уровне.
Последнее особенно актуально для аппаратуры засекречивания речи, которая неизбежно вносит в сигнал искажения при его шифрующих преобразованиях и последующей передаче по каналам связи.
В Пензе в 1958 году был образован дублер п/я 37 − НИИ-3, который с 1964 года был назначен головным предприятием разработки аппаратуры шифрования телеграфной информации и данных.
Шифровальные аппараты первого поколения, которые позволяли защищать информацию, передаваемую по телефонным и коротковолновым каналам связи: М-803-5, Лиана, Алмаз, Ландыш, Сирена, КУ-ЛС, Север-М, Лотос-В, Булава были созданы в 1950 1960 годах. Позже были разработаны специальные комплексы технических средств засекречивания связи и управления: Кавказ, Роса и Интерьер.
Мариупольские подвалы и переговорщики из «макдачной»
Сегодня, в день, когда на стамбульских переговорах делегации России с представителями киевской хунты наметился компромисс с укронацистами, перед глазами встали страшные образы этих окаянных дней. Пытки раненых русских солдат. Укронацист, мочащийся на тело убитого воина нашей Армии…
Картинку сменяет недавний вид огромной очереди у петербургского «Макдоналдса» на одной из улиц, прекрасно помнящих ленинградскую блокаду. Люди штурмуют забегаловку, чтобы съесть, быть может, последний «Биг Мак» в своей жизни. На лицах – напряжение: как жить дальше, без «макдачных» бургеров и последних айфонов?
Точнее, с последними. Самыми последними. И тут же – нервные лица наших переговорщиков, заявляющих, путаясь и сбиваясь, о «конструктивных» переговорах, «шагах по деэскалации конфликта навстречу Украине» и перспективах «парафирования договора России и Украины».
Да, в очередях, как за чистой водой, так и за последними бургерами (а зачастую и по обе стороны фронта и в переговорных командах), люди, выросшие на одних колыбельных и говорящие на одном языке. И, наверное, не стоит разводить лишний пафос: те же мариупольцы до 2022 года тоже массово посещали «макдачные», а в 2020-м, когда зашла речь о возможном восстановлении ранее закрытого «Макдоналдса», общество разделилось, и в соцсетях зашёл спор:
– С нетерпением ждём. Надоело уже в запорожский «Мак» кататься.
– Ужас. 2020 год, а люди радуются ср***ой забегаловке. Лучше бы аэропорт открыли, как уже год планируют. А этот «Макдоналдс» – тоже мне, достопримечательность, больше людей с больными желудками будут.
К слову, Мариупольский аэропорт так и не открыли. Ведь именно на его территории находилась секретная тюрьма укронацистов, так называемая «библиотека», трагически известная изуверскими пытками людей, неугодных киевской хунте, с которой теперь ведутся… «конструктивные» переговоры.
Не ступили бы мы за край!
И здесь вспоминаются строки пронзительной песни Леонида Корнилова, часто ошибочно приписываемой Владимиру Высоцкому:
И срывается в бездну даль.
Русский, русского не забудь.
Русский, русского не предай.
Не ступили бы мы за край,
Да подталкивают враги.
Русский, русского выручай.
Русский, русскому помоги…
С одной стороны, это значит, что сегодня стоит позабыть о любых айфонах, бигмаках и «югах». Но вспомнить о тех людях, кто неделями, прячась в подвалах, не видел неба и днями не пил ни глотка свежей воды. И помочь им всем, чем можем. Если не можешь деньгами, то одеждой, а если не можешь даже одеждой, то молитвой.
И поэтому несложно понять легендарного военкора Александра Сладкова (к слову, отнюдь не склонного к критике власти), прошедшего десятки горячих точек, отреагировавшего на «конструктивные переговоры» предельно чётко и жёстко:
Если такая договорённость вступит в силу, я не знаю, как на это отреагируют военные Донбасса, которые сегодня доминируют в действиях по освобождению своей Родины. О позитивной реакции, и даже нейтральной, не может быть и речи. Даже просто разговоры о перемирии – это уже сильнейшая провокация.
