Супчик согретый на открытом огне приобретал интересный вкус, отдававший турпоходами
Русские по деревне ездили активно. Первые две недели катались и становились на постой колонны — десантники, мотострелки, инженерно-сапёрные части (были КамАЗы с понтоннами, небольшими десантными катерами и катерами на воздушной подушке). Вскоре, из-за начавшихся плотных обстрелов ВСУ с противоположного берега Ирпеня, колонны сменили свой транзитный маршрут. У нас в деревне на постой остановился один гарнизон.
Русских видел каждый день и регулярно с ними общался — нам указывали, в каком колодце ещё можно набрать воды, поделились газовым баллончиком для газовой переносной комфорки. В целом, из всей деревне спокойно ходили по улицам и общались с военными только я и моя семья, да ещё несколько старушек и пожилых людей с других улиц. Другие односельчане предпочитали из-за забора обсуждать новости, слушать украинское гов… простите, радио. И разбегаясь словно тараканы при включившемся свете, едва слышали звуки приближающейся техники.
Фотографировать солдат и технику я не стал — я же не придурок и не собирался себе подписывать приговор. Фотографировал изредка из-за забора да брошенную технику. А пара её экземпляров мне попалась.
Поломанная и отодвинутая САУ 2С1 «Гвоздика» и побитый КиА Соренто местного жителя.
Помимо меня на сломанной БМД-2 крутился некий пожилой селюк, с отвратительной рожей и голосом. Он тоже заглянул следом за мной в башню и увидел патроны. Он буквально просиял от счастья, спешно позвал к себе зята и вытянул всю патронную ленту из башни. Длинная она оказалась, тяжёлая — на 1500-2000 патронов к ПКТ. Этот старый дебил ещё собирался и пулемёт из башни выкрутить. В итоге он оттащил с зятем патронную ленту к себе во двор, погрузил его в свой синеватый ЗаЗ «Сенс», посадил для прикрытия бабу и пару детишек в машину, и полетел мимо нас в сторону дач и лесочка. Как окажется позже, по окрестным лесочкам бегали недобитые «партизаны», и этот старый придурок повёз патроны им.
В тот же день мы попали под обстрел украинского «Града». Сходили на другой конец деревни к знакомой молочнице, взяли у неё молоко и десяток яиц. Обратно решили возвращаться по улице Ленина (бывшей Ленина, само собой). И что-то меня потянуло сделать перерыв и пофотографировать заброшенный армянский магазин — в него случайно въехал русский танк.
За мгновение до 3,14здеца…
А потом раздался такой нарастающий шипящий звук, не успели мы обмыслить, что это такое, как Бах! Бах-бах-бах! Бум! Ба-бах! Бах! Множественные взрывы, всё дрожит, шатается, трясётся. Мать (она как раз на фото повернула голову на звук шипения) ломанулась ко мне в разбитый магазин, мы засели внутри в проёме и видим вспышки. Когда стихло, схватили яйца с молоком и побежали домой.
Оказалось, это по абсолютно пустой деревне отработал украинский «Град». Разрушения я снимал, в основном, на следующий день, но что-то снял уже прибежав домой. Вот честно вам скажу — удар «Града» это пиздец как страшно и жутко. Искренне не желаю никому не попадать под него — просто осознаёшь, что прилетело и взрывы вокруг, и молишься, чтобы остался жив и ни одна «градина» в тебя не прилетела…
Дом и двор наших соседей. Прилетело из Горенки, от ВСУ. Попадание в палисадник. Забор улетел.
Дом, остатки забора и повреждённый наш гараж. Декоративный сайтинг «испарился».
Погром в гараже от ударной волны. Весь сайтинг провис. Машину лишь присыпало пылью, к счастью.
Ярко полыхающий в ночи двор. Прямое попадание «Града» в дом.
Последствия ночного пожара. Сгорело до тла всё, кроме летнего душа — он был в огороде.
Заодно мы убедились, что никакой подвал или погреб не спасёт от прямого или близкого попадания. Увы и ах. К огромному счастью, хозяев дома в момент обстрела не было в погребе.
Жизнь шла своим тяжёлым чередом — общались с военными, они то и дело нам помогали. Старались узнавать у них новости. Ходили за водой почти каждый день. Первая неделя прошла в сплошной готовке, пока был газ — спешно пускали в дело продукты из морозильников, дабы они не пропали. Когда закончили — бегали за водой для мытья посуды, умывания и готовки. В середине второй недели владелица центрального продуктового магазина, который рядом с сельсоветом, открыла магазин дабы люди позабирали продукты — чтобы не пропали. Но все восприняли это как сигнал к мародёрству и ДОЧИСТА обнесли все магазины. Оба продуктовых и сельскохозяйственных.
О жадности мародёрящих односельчан говорит и тот факт, что воровали даже тазы, трусы, носки, лопаты из сельскохозяйственного. Пара очень ушлых селюков умудрилась едой, напитками, вещами из сельхозмага забить «Славуту» — битком набитый багажник, задние сиденья и переднее пассажирское. Обнесли и алкоголь — в основном уносили водку, потом всякие виски, ликёры, коньяки и прочее. Пиво, внезапно, не пользовалось широкой популярностью и я созерцал его в холодильниках.
Типичный пример съемки русских военных из-за забора. На фото — БМП-3 перекрывает нашу улицу, пока через развилку проезжает колонна.
Последние полторы недели выживания в деревне превратились в сущий ад, который сложно описать словами… но я это пережил. И попробую кратко и сжато передать, что было.
Когда бои перешли в позиционное противостояние с постепенным расширением плацдарма (русские тогда плавно зачищали внутреннею территорию от «партизан» и шастающих ДРГ с наёмниками, продолжают плавно продвигаться у Киева и сейчас), начались артиллерийские дуэли и взаимное перекидывание гирями.
ВСУшники стояли на противоположном берегу Ирпеня — к их услугам были леса довольно густые, ДОТы, окопы и укрытия Киевского Укрепрайона ещё со времён ВОВ и жилая застройка деревень Мощун, Горенка, и пгт Пуща-Водица и Коцюбинского. Работали прямо из жилой застройки и дворов — сначала из «Градов», а когда артиллерия группы V расфигачила «Грады», по нам стали бить гаубицы. Россияне же, переведя транзитные пути движения колонн подкреплений и снабжения, расположили по полям, оврагам и лесопосадкам свою артиллерию. Видел проезжавшие гаубицы Д-30, Мста-Б, самоходки «Акация» и «Гвоздики», а также «Ноны-С».
Российские «Ноны-С» и КамАЗы с боеприпасами. Единственный раз, когда они стояли относительно близко к домам — в «выступающем» поле. Сделали с десяток залпов.
К ночи огонь перекинулся на соседний двор — полыхнул гараж, жилой дом и сарай. А затем огонь перекинулся на ещё один участок, там, к счастью, сгорел только сарай. Итого — одно попадание, вероятно, зажигательным снарядом и полностью сгорело два двора со всеми постройками.
Это было 11 марта. 11 марта стало также переломным днём в жизни деревни — она начала уверенно пустеть. Сначала, 9 марта, из деревни выехала небольшая группа из семи автомобилей. Бежать они решили на свой страх и риск, ибо никакой эвакуации не было — украинская сторона ЗАЧЕМ-ТО свозила людей в Киев, который русские, по идее, будут в будущем если не штурмовать, то окружать и брать в блокаду. Российская сторона отказалась пускать людей в Киев, настаивая на их вывозе КУДА УГОДНО, НО НЕ В КИЕВ. Наши власти «обиделись» и чуть ли не прямо сказали — выезжайте сами. Спасайтесь кто и как может — на вас, граждане, нам насрать.
Семь машин выезжали на свой страх и риск, договориться о режиме тишины не удалось. Автомобили попали под обстрел на Житомирской трассе. Практически все, кто были в той колонне, погибли. Знаю, что семья Чаек ехала там, выжила только девушка — отец и сын-инвалид погибли в автомобиле. По словам односельчан, проезжавших позже там, по трассе, дорога усеяна раскуроченными автомобилями с трупами внутри. Некоторые тела были разорваны. Брошенные собаки из окрестных деревень жрут и растаскивают трупы и конечности по окрестностям — до покойников никому никакого дела нет.
11 марта как раз удалось более-менее согласовывать режим тишины и эвакуацией людей занимались отчаянные волонтёры. 11-го же марта случился самый массовый исход жителей деревни — утром я был свиделем собравшейся и уезжавшей колонны из 16 машин. Потом за ней ехали другие автомобили. Все с белыми флагами и повязками на выступающих элементах автомобилей. Увы, как на зло, я забыл взять телефон и так и не снял это печальное зрелище. Уезжали кто на чём — с соседями, сами, на Ланосах, джипах, жигах и фургонах. Некоторые уходили и вовсе пешком, с одной лишь ручной кладью. С 11 марта в деревне остались жить считанные десятки мирных жителей — только на моей улицы осталось обитаемыми 5 дворов (включая мой).
11-го же марта, сразу после обеда, по нашей деревне произошёл один из самых жёстких обстрелов деревни — били не прицельно, по всей деревне. Маму едва не убило — она жарила лепёшки на улице, на мангале. Чудом осколок прошёл по касательной оставив чёрный след на рукаве куртки. Компостную яму в конце огорода уничтожило. Стали гореть поля. В деревне были повреждены дома, оборвало ещё больше проводов, сгорел дом старухи Чомбихи (буквально за пару часов она была вывезена своим сыном на фургоне Iveco, вот уж им повезло).
Дым от пожарища поднимался над всей деревней. Когда относительно поутихло, я набрался смелости, наглости и дерзости дабы съездить на велосипеде и посмотреть. Увиденное меня и ошарашило, и впечатлило одновременно. Крыша дома разлетелась во все стороны, забор из шифера, как самый хрупкий, улетел в соседский огород, а сам дом ярко полыхал. Страшно представить, если бы старушка Чомбиха была там, а не эвакуировалась парой часов ранее.
